Потом вынул листок бумаги, нарисовал на нем круг и сделал на окружности примерно дюжину отметок.
Картинка напоминала часы без стрелок. Протянув листок мне, он спросил:
— Помните о том циферблате?
Может быть, это были часы, а может — сейф.
У вас в доме сейф есть?
— Нет.
— Сейф или что-нибудь напоминающее часы, но не обязательно часы.
Что-нибудь круглое.
Рисунок вам ничего не напоминает?
Может быть, круглую картину с гвоздями на обратной стороне?
— Одна или две есть.
Я их смогу осмотреть.
Поезд уже подходил к станции.
Он помог мне одеться, и мы на секунду присели, ожидая выхода.
— Я надеюсь, — проговорил он, глядя мне прямо в глаза, — что вы понимаете, во что мне это все обошлось?
— Вам?
— Я о Джуди.
Она получит пару или сколько-то там миллионов, а я буду при ней мужем на содержании.
Я отхожу в сторону, вот и все.
— Но Джуди нельзя оставить без права голоса, ведь так?
— Она уже проголосовала.
Она не отказывается от денег.
— Не верю.
— Ну, примерно так.
Она сказала, что я — бедное озлобленное существо, которое не дает ей обеспечить мне роскошную жизнь.
Она сказала, что только сильный человек может решиться жениться на богатой, а я слаб, иначе бы женился.
В этот момент поезд остановился.
Я была рада вернуться домой, увидеть Роберта возле машины, Джозефа возле входной двери.
Я живу в одном доме со слугами, поэтому тех, которые мне не нравятся, просто увольняю.
После Нью-Йорка в доме казалось особенно прохладно и спокойно.
Окруженная заботой Джозефа, я сразу расслабилась: красиво сервированный столик, отличный чай, горячие булочки, зелень лужайки за окном.
Впервые после смерти Сары я почувствовала себя в безопасности.
Теперь уж наверняка все кончилось. Даже по поговорке, три трагедии — вполне достаточно.
Я откинулась в кресле и вдруг как-то впервые заметила, что лицо Джозефа покрыто какой-то восковой бледностью.
— Джозеф, ты был болен?
— Нет, мадам.
Несчастный случай.
— Случай?
Какой случай?
Но это оказался не несчастный случай.
Когда я выудила из него все подробности, которые потом подтвердили служанки, на свет выплыла история о таком жестоком и таинственном нападении среди бела дня, что у меня кровь застыла в жилах.
Дело было так. После полудня, когда я уехала в Нью-Йорк, Джозеф дал служанкам выходной.
Он часто так делал в мое отсутствие, сам готовил себе какой-нибудь ужин и потом с удовольствием отдыхал в одиночестве в своей буфетной.
Двери дома были заперты. Роберт мыл в гараже машину.
Как он рассказал, и его рассказ позже полностью подтвердился, у него не было никаких подозрений до четырех часов дня, пока он не обратил внимание на тихий стук в окно буфетной, в котором виднелось окровавленное лицо.
Роберт испугался.
Даже не пытаясь войти в дом один, он позвал на помощь шофера моего соседа-контрабандиста. Они взломали дверь подвала и поднялись по лестнице.
Джозеф без сознания лежал на полу буфетной, из ужасной раны на голове текла кровь. Доктор Симондс потом обнаружил, что у него все тело в синяках.
Он пришел в сознание только через два часа, но так и не мог дать описание нападавшего.
— Я ничего и никого не слышал, — рассказал он мне.