И вот я разложила все материалы.
Аккуратно отпечатанные Мэри страницы, мои собственные полупонятные заметки, разлинованные блокноты, в которых Мэри писала под мою диктовку.
Эти стенографические символы не говорили мне ничего. Они были так же непроницаемы, как и сама девушка.
Когда я сидела над ними, мне пришло в голову, что эти блокноты с ее записями было все, что осталось нам от Мэри.
Она появилась, сыграла свою роль и исчезла.
Странная девушка — с ее манерами, вызывающей красотой и удивительной способностью или быть в центре неприятностей, или приносить их с собой.
Я переворачивала страницы. Иногда попадались сделанные от руки пометки. Например: «Написать Лауре о дагерротипах». Или:
«Джозефу найти черепаху для обеда». В них не было ничего интересного, пока я не добралась до, очевидно, последнего блокнота.
Не на странице, а на внутренней стороне обложки она написала чернилами:
«Новый номер, Ист-16».
У меня есть особенность, вызванная необходимостью, так как я часто не могу найти свои очки: моя память хранит телефонные номера.
И этот номер показался мне знакомым.
Я вспомнила не сразу.
Пришлось сесть и закрыть глаза, но я вспомнила.
И увидела Дика Картера, сидящего за моим столом, Джуди рядом с ним. Он звонил по Ист-16.
Тут я поняла.
Дик звонил по этому номеру в тот вечер, когда договаривался о моем с Джуди визите к Лили Сандерсон.
Новый номер, Ист-16.
Это означает, что был и другой номер, старый, и что Мэри его знала.
Но мне подумалось, что он означает гораздо больше того, что Мэри знала кого-то в том доме. Может быть, саму Флоренс Гюнтер.
Что за этим стояло, я даже не пыталась обдумать.
Мне показалось, что я должна снова встретиться с Лили Сандерсон, узнать, видела ли она когда-нибудь Мэри в своем доме, а затем найти саму Мэри.
Найти и заставить говорить.
Однако, когда я позвонила, мисс Сандерсон была на работе.
И в тот же самый день Лили Сандерсон сама пришла ко мне, как будто получила мое мысленное послание.
У Джозефа после полудня, к счастью, был выходной. Иначе он мог бы ее не впустить.
У него были собственные методы определения посетителей, которые просто наносят визит, и тех, которые пришли решать собственные проблемы.
Я даже видела, как он это делает: один взгляд на автомобиль или такси, быстрая оценка перчаток, обуви, одежды.
И мгновенное решение:
— Мадам нет дома.
Или: широко раскрытая дверь, поклон, принятие карточки, довольно церемонное, и одновременно намек — только намек, — что посетителю рады.
Но поскольку у Клары правило впускать всех, то Лили Сандерсон попала в дом без труда, и когда я вышла в гостиную, она уже сидела там.
— Надеюсь, вы не против моего прихода, — извинилась она.
— У меня было такое чувство, что я должна прийти.
— Я рада вашему визиту.
Хотите чаю?
— Если это вас не слишком затруднит.
Я прямо из магазина.
День был тяжелый, я даже не зашла домой переодеться.
Она с интересом наблюдала, как я звонком вызывала Клару и заказывала чай. Моя гостиная ее восхитила.
— Такое очаровательное место.
По дороге к дому такие кусты.
А эта комната!
У вас такой очаровательный кабинет!
— Да, милый, — согласилась я.
— Он очень старый.
Глядя на эту женщину с большими голубыми глазами, с легкой хромотой, странно одетую, с почти детской претензией на искушенность, я вдруг почувствовала к ней симпатию.
Симпатию и доверие.
Она не сразу объяснила причину своего прихода, а я ее не торопила.
Лили перешла к делу, когда чай был подан и Клара оставила нас вдвоем.