— Конечно.
Это моя профессия.
Но я не давал ему ничего, что даже при очень большом допущении могло повлиять на его рассудок.
Рассказ мистера Уэйта был обстоятелен и прост.
Двенадцатого августа прошлого года ему позвонил Уолтер Сомерс и попросил приехать в тот же день к его отцу в отель «Империал» для того, чтобы составить для него завещание.
Поскольку он знал, что мистер Сомерс был серьезно болен и все еще чувствовал себя плохо, то в качестве меры предосторожности позвонил сидящему здесь врачу, который наблюдал больного, и осведомился о состоянии его психики.
Доктор Симондс сообщил, что ему известно о намерении мистера Сомерса составить новое завещание и что он для того совершенно дееспособен.
В результате мистер Уэйт составил необходимый документ, а примерно в четыре часа пополудни на следующий день привез его готовым на подпись.
Всего было подписано два экземпляра.
Лицо Кэтрин постепенно заливала краска.
— Не хотите ли вы сказать, что составили завещание, такое важное, можно сказать, революционное, и не задали при этом ни одного вопроса?
А если на него было оказано давление?
Человек может выглядеть совершенно нормальным, но после тяжелой болезни, когда он слаб и расстроен…
— В то время не было абсолютно никаких признаков подобного.
Управляющий отеля проводил меня наверх, а Уолтер Сомерс встретил у двери и провел в номер.
Затем он вышел, и больше я его не видел, ни в тот день, ни на следующий.
— Сара Гиттингс при этом была?
— Она ушла.
Она была там, когда я приехал в первый раз, и пришла на второй день засвидетельствовать документ.
Я еще могу добавить следующее.
Мы обсуждали условия завещания.
Мистер Сомерс осознавал, что они, как вы выразились, революционны. Но он сказал, что Уолтер достиг возраста разума, а состояния хватит на всех.
— Вопрос не в этом, — резко произнесла Кэтрин.
— Деньги — ничто.
Какое они имеют значение?
Значение имеет то, что в конце жизни он от меня отрекся.
Чем это вызвано, мистер Уэйт?
Что случилось здесь прошлым летом? Что полностью изменило его отношение ко мне?
Почему он положил это завещание в сейф и своей рукой написал: «Передать моему сыну Уолтеру в случае моей смерти»?
Это очень серьезно, мистер Уэйт.
Он мне перестал доверять?
А этот фонд в пятьдесят тысяч долларов, которым по своему усмотрению должен распорядиться Уолтер?
Что он об этом сказал?
Какую тайну он скрывал?
— Он сказал, что Уолтер знает.
— И это все, что он сказал?
— Это все.
Она бессильно откинулась в кресле. Короткую паузу первым нарушил Алекс Дэвис.
— Копия завещания с вами, мистер Уэйт?
И тут оскорбленное достоинство мистера Уэйта несколько потускнело.
Он заерзал в кресле.
— Я как раз к этому перехожу.
С этой копией, мистер Дэвис, на самом деле случилась очень странная вещь.
Она исчезла из наших архивов.
Мистер Гёндерсон искал ее несколько дней, как только умер мистер Сомерс.
У него есть версия по поводу ее исчезновения, но она не очень приятная.
В этот момент я случайно взглянула на Джима и увидела, что у него трясутся губы.
— Думаю, мы должны ее услышать.
— Предположение такое.
В тот день, когда убили Сару Гиттингс, а точнее — после полудня, клерк нашей конторы открыл сейф для Флоренс Гюнтер по ее просьбе и оставил ее поработать с некоторыми документами.