Затем она вернула документы на место, а клерк закрыл и запер сейф.
Она была доверенным сотрудником и внешне все выглядело нормально.
Однако, когда мистер Сомерс умер, мистер Гендерсон, знающий о завещании, в мое отсутствие начал искать копию завещания и обнаружил, что она исчезла.
Никто не подозревал в этом Флоренс Гюнтер, которая сама два раза ездила со мной в «Империал» и была свидетелем составления завещания.
Однако после этого ее убили, и все факты ее поведения приобрели особый интерес.
Четыре дня назад мистер Гёндерсон протелеграфировал мне, что завещание исчезло, и попросил приехать.
Когда он встречал меня сегодня утром на станции, то рассказал, что один из клерков, которого зовут Лоури, в день смерти Сары Гиттингс видел Флоренс Гюнтер на улице. Он видел, как она разговаривала с полной женщиной, которую он по газетным фотографиям опознал как Сару Гиттингс. Она передала этой женщине длинный плотный конверт — вроде тех, в которых обычно хранятся юридические документы.
Если это правда, то, по крайней мере, возможно, что копия завещания находилась в этом конверте.
Пытаясь совладать со своими губами, в разговор вступил Джим:
— Зачем же ей было это делать?
Мистер Уэйт задумался.
— Она была надежным сотрудником.
Если она это сделала — я, конечно, всего лишь передаю то, о чем говорят в нашей конторе, — она хотела только показать завещание мисс Гиттингс и тут же вернуть его на место.
Но произошли другие события… Мистер Гёндерсон обращался в полицию, но среди ее вещей завещания не нашли.
Ни у нее, ни у другой женщины.
— Но зачем показывать документ Саре? — настаивал Джим.
— Она же о нем знала.
Она его засвидетельствовала.
— Она не имела никакого представления о содержании.
— Но Флоренс Гюнтер, полагаю, знала условия?
— Естественно.
Она его печатала.
У меня еще не было времени как следует все это обдумать, но поражает то, что эти две женщины вообще встретились и обсуждали эту тему.
Одно из наших самых строгих правил для технического персонала обязывает держать такие вещи в абсолютной тайне, а Флоренс Гюнтер не была болтлива.
Кроме того, в данном случае были даны особые инструкции о том, что факт существования документа является конфиденциальным, и поэтому я не могу понять…
— Кто дал вам такие инструкции? — вмешалась Кэтрин.
— Сам мистер Сомерс.
— Теперь об этом фонде, о пятидесяти тысячах долларов? — спросил Алекс Дэвис.
— Он просто сказал, что Уолтер Сомерс поймет?
— Да.
Я, конечно, был озадачен, но это не мое дело.
Он был не тот человек, который объясняет, почему поступает так или иначе.
Я подумал, что семья в курсе дел.
Кэтрин вскинула глаза:
— В курсе?
Когда все сделано втайне?
— Я имел в виду не это.
Может быть, речь идет о благотворительности?
— Благотворительность!
Да еще отданная на разбазаривание Уолтеру Сомерсу!
Я же не идиотка, мистер Уэйт, и вас считаю умнее.
— Может быть, вам стоит поговорить с Уолтером?
— Какая от этого польза?
Он так же скрытен, как его отец, но не так честен.
Я знаю, о чем вы думаете, мистер Уэйт, и о чем подумали, составляя это завещание.
Вы подумали, что у Говарда Сомерса была вторая жизнь и этим пунктом он кого-то обеспечил.
Так вот, я этому не верю и буду оспаривать и этот пункт и это завещание в суде, даже если это меня разорит.
На этом все кончилось.
Кэтрин встала, мужчины тоже неловко поднялись.
Она внимательно посмотрела на каждого, сказала: