Говард был простужен и не мог распознать его специфический и очень характерный запах, а Мэри Мартин открыла все окна, чтобы никто ничего не заметил.
Открыла окна и разбила стакан.
Они хорошо хранили свои секреты, эти власти.
В конце концов, факт убийства не был доказан. Люди с безнадежным состоянием здоровья убивали себя и раньше.
Но наши местные власти не хотели отпускать Джима.
Джим был в их руках, а теперь у них был и мотив.
Во вторник после полудня, семнадцатого числа, мистер Уэйт посетил прокурора.
Думаю, он был напуган, что совсем неудивительно.
Из четырех человек, встретившихся в том номере в отеле «Империал», в живых оставался только он один.
Вероятно, он трясся от страха, гадая, сколько времени ему еще отпущено на его короткие поездки для лечения артрита, на приятную во многих отношениях работу в конторе, на гольф и бридж, на обеды с хорошим вином в тесном кругу друзей.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что уйдя от нас тем утром, он сразу же отправился к прокурору и попросил защиты у полиции.
Как и в том, что сделав это, он фактически подписал смертный приговор Джиму Блейку.
Окружной прокурор выслушал рассказ мистера Уэйта с большим вниманием.
— Что вы сами об этом думаете, Уэйт?
Ведь в бумагах Сомерса оставалась еще одна копия завещания.
— Уничтожение завещаний — вполне обычная вещь.
— Так вы думаете, что Гиттингс получила копию завещания для того, чтобы показать ее Блейку, а потом он ее убил?
— Мог. Рассчитывая потом получить вторую копию.
— А потом Гюнтер начала поднимать шум, и ее пришлось устранить?
— Может быть и такое.
Не знаю.
Все это чертовски подло.
Но я не хочу быть следующей жертвой!
— С вами все будет в порядке.
Что касается подлости, то таковы почти все мотивы преступлений: жадность, ревность.
Подлые мотивы, но очень сильные.
Ну что же, полицейский вам не нужен: мы сейчас возьмем эту птичку, и слава Богу.
Пресса несколько недель уже просто вопит, мне приходят письма.
Это. было во вторник семнадцатого мая.
В этот вечер прокурор во второй раз вызвал Джима на допрос, а в его отсутствие в доме произвели обыск. Ордер на обыск выписали по надуманному обвинению Амоса в контрабанде спиртного.
В соответствии с ордером обыск формально производили два сотрудника федеральной полиции, но на самом деле всем руководил инспектор Гаррисон.
Открывший дверь Амос бурно отрицал всякую причастность к торговле спиртным, но его сразу же повели на второй этаж и начали обыск с комнаты Джима.
В ней обнаружили костюм для гольфа и ботинки, в которых, по свидетельству Амоса, Джим выходил в день убийства Сары. Потом ботинки полиция забрала с собой.
Также выяснилось, что Джим недавно жег какие-то письма, и инспектор Гаррисон некоторое время на коленях осматривал камин.
Но ордер на поиск спиртного надо было как-то оправдывать, а трости с клинком все еще не было.
И они стали искать по всему дому.
Амос постепенно успокоился.
Заволновался он только возле двери подвала.
— Там только печка и больше ничего, — сказал он инспектору.
Это вызвало подозрение. Они спустились вниз и зажгли свет.
Первый осмотр ничего не дал: цементный пол, побеленные кирпичные стены.
Но они уже были уверены, что Амос нервничает.
Один из полицейских федеральной службы вытащил из кармана блокнот и сделал вид, что ведет опись.
Потом показал блокнот инспектору.
— Я думаю, так будет правильно?
— Да, — ответил инспектор, прочитавший запись:
«Посмотрите на негра.
Он чего-то боится».
Они начали искать дальше.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ