— Это, конечно, возможно, — проговорила она.
— Однако он ничем не отличается от карандашей самой Элизабет Джейн. Так что я не вижу особых оснований для восторга.
Ее слова вызвали раздражение Уолли.
— Ну, хорошо.
Мы еще поглядим.
На нем могли остаться отпечатки пальцев.
— Но ведь ты, как я понимаю, решил, что вор был в перчатках!
Может быть, тебе лучше поискать, каким образом он проник в дом?
Думаю, в этом был бы большой толк.
И конечно, как он выбрался отсюда.
Сейчас, когда я пишу эти строки, все это кажется мне таким странным, таким несерьезным — и шутливая перепалка между Уолли и Джуди, и веселый эксперимент, затеянный ими с тем, чтобы определить, было ли падение карандаша с третьего этажа звуком, который я слышала, и мое твердое убеждение, что звук был иным, и то, как мы, наконец, обнаружили выбитое стекло в створчатой двери гостиной и не заметили лежавшего на ступенях, ведущих в сад, сломанного кончика перочинного ножа, найденного на следующее утро инспектором Гаррисоном.
Джуди, обнаружившая выбитое стекло за висевшими на дверях шторами, заметила, что грабитель мог запросто просунуть руку в образовавшееся отверстие, повернуть ключ и войти.
В конце гостиной расположена еще одна дверь, ведущая в небольшой холл рядом с черной лестницей, и, по мнению Джуди, грабитель воспользовался именно ею, чтобы попасть наверх.
— Да, это было довольно легко, — повторила Джуди.
— Однако он не мог уйти тем же путем.
Как раз в это время Клара спускалась вниз на ужин, и ему, как видно, пришлось спрятаться на парадной лестнице.
— И ты, вероятно, полагаешь, — резко заметил Уолли, — что его вообще не было в вентиляционной шахте?
— Этого я не говорила.
Только сказала, что карандаш — это не доказательство.
Он вполне мог прятаться в вентиляционной шахте.
Ведь за ним по пятам шел Джозеф, и ему надо было где-то укрыться.
— Но все-таки: что ему было нужно? — спросила я.
— Не думаю, что он явился сюда только для того, чтобы ронять карандаши.
Если он спускался вниз, когда я его увидела в зеркале…
— Он мог и подниматься, — неожиданно возразила Джуди.
— Может быть, он решил начать сверху, ну, как мы делаем уборку.
Уолли положил карандаш в конверт, который запечатал, чтобы передать все в целости и сохранности полиции. Полагаю, все эти наши поиски, разговоры, эксперименты заняли не более получаса.
Было девять или около того, когда я отправила служанок спать, и еще до десяти Джозеф и Уолли повесили висячий замок на разбитую дверь в гостиной.
После этого я приказала Джозефу отправляться в постель, но он начал возражать.
— Мисс Сара еще не вернулась.
— У нее есть свой ключ, Джозеф.
Однако я почувствовала неловкость из-за скрытого в его словах упрека.
Вся эта кутерьма заставила меня совершенно позабыть о Саре.
— Сара?! — Уолли, рассматривавший новый замок, резко поднял голову.
— Разве она еще не вернулась?
— Нет.
Где она может находиться столько времени, да еще с двумя собаками?
Друзей у нее нет.
Оставив Уолли и Джуди в гостиной, я вышла на улицу.
Ночь была довольно прохладной, и хотя луну скрывали облака, в просветах между ними все небо было усеяно звездами.
Прохаживаясь взад-вперед по подъездной аллее, я несколько раз свистнула.
Иногда Сара спускала собак с поводка, и они прибегали домой раньше ее.
Один раз мне показалось, что слышен отдаленный лай собаки, и я пошла в том направлении, откуда он доносился.
Собака, похоже, находилась в дальнем конце Ларимерской пустоши или еще дальше, в парке.
У ворот я встретила спешащую домой Мэри Мартин.
Вид у нее был такой, как всегда, когда она поздно возвращалась домой, — слегка недовольный. Причиной, как я понимаю, было отсутствие у нее ключа от входной двери. Мэри задевало, что у Сары был этот ключ, тогда как она сама его не имела. Однако я весьма старомодна в таких вопросах, чувствуя себя ответственной за людей, находящихся у меня в услужении, а Мэри к тому же была слишком юной и очень привлекательной девушкой.
По пути домой я рассказала ей о нашем грабителе, и она немного оттаяла.
— Мне кажется, вам не следовало бы гулять здесь в одиночестве.
Он может все еще скрываться где-то поблизости.
— Я искала Сару.