Может быть.
А теперь Амос, если бы ты сходил куда там следует и принес нам ведро воды…
— На первом этаже есть туалет, сэр.
— Делай, что тебе говорят, — резко ответил инспектор.
— И побыстрее.
Двое полицейских все еще отплевывались и paзглядывали свежие мозоли на руках.
Повеселевший Амос поднялся по лестнице и через минуту вернулся с ведром.
Он также принес мыло и полотенце, но его лицо вытянулось, когда инспектор вернул их обратно.
То, что последовало дальше, повергло негра в глубокое изумление.
Один из полицейских, поднеся фонарь почти к самой земле, начал участок за участком освещать пол бункера.
Инспектор вначале внимательно осматривал каждый участок, потом осторожно выливал на него немного воды, наблюдал за результатом и только потом двигался дальше.
Вдруг он что-то пробормотал и потребовал лопату.
Амос подал ее, не отводя глаз от земли. Его лицо приобрело тот белесый оттенок, который бывает только у очень сильно напуганных негров.
И в этом месте, на глубине не более одного фута, инспектор Гаррисон нашел ту самую трость.
У меня перед глазами все еще стоит довольное выражение его лица, когда он давал показания на суде:
— Затем я послал Амоса за ведром воды.
— Наверное, вам следует объяснить суду цель, которую вы преследовали, посылая за водой.
— Иногда, когда какие-то предметы закапывают в землю, ее поверхность может выглядеть нетронутой.
Если копали недавно, то, поливая это место водой, можно увидеть пузырьки выходящего воздуха.
— И такие пузырьки были?
— Да. И много.
И вот четверо мужчин молча стояли в подвале.
Один из полицейских тихо присвистнул.
Амос смотрел на трость выпученными от ужаса глазами.
Ему наверняка показалось колдовством это действо: полицейский вначале бормотал про себя какие-то заклинания, а потом вытащил из земли оружие, зло блеснувшее в свете фонарей.
— Великий Боже! — прошептал Амос и рванулся вверх по лестнице.
Они не сочли нужным его догонять.
Инспектор аккуратно завернул трость в бумагу, кто-то из них позвонил в приемную прокурора.
И Джима задержали до их прибытия.
Но его не отпустили и потом.
Той же ночью Джима Блейка взяли под арест и в течение трех дней большое жюри[3] предъявило ему обвинение в убийстве Сары Гиттингс.
Его должны были судить только за убийство бедной Сары, но в то время в глазах публики Джим Блейк был виновен в двух, а по мнению полиции — даже в трех убийствах.
Комментарии в прессе были единодушно одобрительными.
Писали, что полиция не предприняла бы таких решительных мер без «существенных и достаточных оснований»; что «убийство остается убийством, независимо от того, совершено оно гангстером или лицом, занимающим высокое положение в обществе»; что «окружного прокурора и его сотрудников необходимо поздравить с тем, что они, наконец, приняли меры для того, чтобы раскрыть эти преступления».
Джима арестовали около часу ночи во вторник. Вернее, это уже была среда, восемнадцатое мая.
Сары не было в живых уже ровно месяц.
Мы были в ужасе.
Меня это удивило меньше, чем других, но шок все равно был велик.
В первый день мы не сделали ничего. Или почти ничего.
Джима поместили в камеру в тюрьме, и он тут же вызвал своего адвоката Годфри Лоуелла.
К концу дня Годфри приехал ко мне. Он выглядел опечаленным.
Камера Джима оказалась сырой, пища ужасной, но он отмахнулся от этих подробностей одним жестом.
— Он не говорит все, что знает.
Только утверждает, что невиновен, и я ему верю.
Но он откровенен не до конца и что-то скрывает.
Тем не менее, если исходить из того, что сообщил нам в тот вечер в моей библиотеке Годфри, положение Джима было достаточно тяжелым.
Во время его рассказа Кэтрин не издала ни звука.
Дик сидел, держа за руку Джуди, но я сомневаюсь, что Кэтрин заметила даже это.
Короче говоря, Джим признался, что в тот вечер Сара попросила его о встрече, но не в парке и не письменно.
Он утверждал, что она ему позвонила.