Так мог поступить только дурак или лунатик, но уж никак не человек, который подсунул нам эти следы.
— Инспектор, а вы говорили все это прокурору?
— Прокурору нужен обвинительный акт.
У него такая работа.
Но человеку, которому предъявило обвинение большое жюри, придется нелегко.
Суд потом может признать его невиновным, а клеймо останется.
Он взял с моего стола карандаш, осмотрел его и положил обратно.
— Пойдем дальше. Вы помните, как в первый раз обсуждали с Блейком исчезновение Сары Гиттингс.
Когда это было и где?
— В этой комнате на следующий день.
Когда она не вернулась, я сама его позвала.
Он был обеспокоен, но не более того.
— Больше ничего не помните?
— Ничего особенного.
Помню, он спрашивал о Говарде.
— Что именно?
— Что-то о его здоровье. Может ли он ездить, не был ли здесь в последнее время.
Инспектор съехал на краешек кресла.
— Это интересно.
Зачем ему об этом спрашивать?
Как я понимаю, вы говорили о Саре Гиттингс?
— Только о ней.
— А он ведь знал состояние мистера Сомерса.
У вас не осталось ощущения, что у Блейка были причины считать, что мистер Сомерс приезжал в наш город?
— Да.
Помню, меня это удивило.
Он спросил, уверена ли я, что Говарда не было в городе.
Мне это показалось неправдоподобным.
— Но у вас нет причин считать, что он приезжал?
Когда я отрицательно покачала головой, он добавил:
— Не отвечайте сразу, мисс Белл.
Подумайте хорошо.
Иногда нам кажется, что мы знаем о человеке все, а потом вдруг оказывается, что мы совершенно ничего о нем не знали.
Почему, когда Говард Сомерс был здесь прошлым летом, он тайно изменил завещание?
Что это за секретный фонд в пятьдесят тысяч долларов?
И что заставило мистера Блейка расспрашивать о мистере Сомерсе?
— Я не верю, что Говард сюда приезжал.
Он болел, жена практически все время была рядом.
— Но возможность у него была?
Например, ночью, когда она рано легла спать?
Или ездила на обед?
У него, конечно, была отличная машина и надежный шофер.
— Возможность?
Наверное, да.
Но зачем?
— Именно в этом и вопрос.
Если вы сможете убедить мистера Блейка рассказать своим адвокатам, почему он тогда спрашивал, это может помочь.
— Инспектор нетерпеливо поморщился.
— Если бы только люди говорили все, что знают, ошибок правосудия не было бы совсем.
Но они молчат. Или от страха, или защищая свои интересы, или кого-нибудь. И задают нам загадки.