Это ее не встревожило, а, скорее, заинтересовало.
В ночной рубашке, босиком и поэтому неслышно она пошла наверх, не думая ни от кого скрываться.
Однако вскоре, должно быть, какой-то звук все-таки выдал ее присутствие.
В этот момент она была уже почти наверху и на секунду увидела неясную белую фигуру, склонившуюся над каким-то предметом. Повернувшись, она бросилась вниз.
Но эта фигура, с дрожью сообщила Элиза, тут же ее догнала и обогнала.
Она успела почувствовать только прикосновение, как она выразилась, астральных одежд и закричала.
Она заперлась в своей комнате и продолжала визжать до тех пор, пока на шум не пришел Джозеф.
Служанки все как одна предпочли остаться у себя, а Джозеф еще долго уговаривал ее открыть ему дверь.
Когда мы с ней разговаривали в тот вечер, она еще не выходила из комнаты Кэтрин и упрямо отказывалась идти ночевать к себе.
— Я думаю, тебе это показалось, Элиза, — уговаривала ее Джуди.
— Ну не будь глупой.
Привидений не существует.
— Мадемуазель, я сама видела.
Я его коснулась.
— К привидению вообще нельзя прикоснуться.
И запомни: не болтай никакой чепухи матери.
Ложись в постель и помолись.
Это поможет.
В конце концов нам пришлось самим отвести ее к ней в комнату и подождать, пока она как следует запрет дверь.
Только тогда Джуди обратилась ко мне, заявив без обиняков:
— Так вот, она кого-то или что-то видела.
Она, может быть, и идиотка, но я ее знаю.
Просто так она из постели не вылезет.
Мы вместе отправились на чердак. Ночью там действительно немножко жутковато, но я не смогла найти никаких признаков, что там что-нибудь двигали.
Мне показалось, что Джуди на чердаке уже побывала и тоже ничего не нашла.
Частичное объяснение происшедшего мне смог дать Джозеф, который дожидался приезда Кэтрин в своей буфетной.
— Окно комнаты для шитья на втором этаже было открыто.
Я думаю, мадам, он выбрался там.
Оттуда можно спрыгнуть на крышу кухонной веранды.
Элизе он, кажется, приказал говорить всем, что она увидела мышь.
Как сказала Джуди, не предрассудок — так глупость.
Кэтрин вернулась очень поздно, но мне показалось, что она выглядела несколько лучше.
Она сказала, что осмотрела весь дом Джима и решила туда перебраться.
— Дела обстоят так, Элизабет, что мне придется пробыть здесь некоторое время.
Хотя бы пока они не снимут с Джима это возмутительное, надуманное обвинение.
А нас трое.
Я не хотела бы вас стеснять.
Вызову слуг из Нью-Йорка, и все будет нормально.
Я не возражала.
Было видно, что она уже приняла решение, хотя Джуди оно не очень нравилось.
— А что будет с Амосом?
— Оставлять не буду.
Он мне не нравится, и я ему не верю.
Этим она добилась только того, что Амос дал большому жюри неблагоприятные для Джима показания и тут же исчез.
Это было в пятницу двадцатого мая.
Наверное, какая-то подобная система существовать должна, но вся процедура едва не свела меня с ума.
Фарс с начала и до конца, результат предопределен заранее.
Как сказал Годфри Лоуелл, в таких случаях обвинительный акт готовят к подписи еще накануне.
Никаких шансов не было уже с самого начала, с первых высокопарных слов прокурора:
— Господа члены большого жюри! Сегодня мой долг — представить на ваше рассмотрение очень серьезное дело.