Дежурная на шестом этаже оказалась женщиной средних лет с острым взглядом и злым языком.
Она давно потеряла всякие иллюзии по поводу и мужчин, и женщин, которых по должности должна была наблюдать ежедневно.
Занятые своими делами, они приходили и уходили, редко обращая на нее внимание.
Но она их видела и изучала. Знала об их трагедиях и псевдокомедиях.
На ее глазах произошли тысячи драм. Иногда она бывала единственным зрителем, а иногда — даже судьей.
Весь вид Кэтрин, ее элегантное черное платье сразу произвели на дежурную большое впечатление.
Но Кэтрин не замечала ничего и думала только о своем. Она видела только холл с зеркалами, стульями, вазами и коридор с рядом дверей.
— Как я понимаю, вы здесь работали, когда мой муж болел прошлым летом?
— Да, миссис Сомерс.
Он занимал угловой номер шесть-десять, вон там.
Кэтрин, в отличие от меня, даже не повернула головы.
— И вы знаете, что у нас неприятности.
Очень большие.
— Знаю, миссис Сомерс.
Мне очень жаль.
Вначале разговор почти ничего не дал.
В те дни мисс Тодд, дежурная по этажу, работала с четырех часов дня до полуночи, потом сдавала ключи и уходила домой.
В эти часы она не видела никаких посторонних посетителей.
— Приходил его сын.
Вначале, когда мистеру Сомерсу было очень плохо, он здесь проводил всю ночь и немного спал. Кроме него дежурили ночная или дневная сиделки.
Потом мисс Гиттингс заменила дневную сиделку. Когда мистер Сомерс окреп, она все взяла на себя и отпустила ночную сиделку.
Сама так захотела.
— В тот вечер, когда ему стало плохо, не было ничего необычного?
— Ничего особенного.
Мистер Уолтер Сомерс вышел из номера минут за десять до приступа.
Был в шляпе. Я еще подумала, что он очень быстро пообедал.
Он прошел примерно три двери, потом остановился и вернулся в номер.
— И после этого начал звонить врачу?
— Минут через десять.
Да, так.
Кэтрин заколебалась.
Она была гордая женщина, и только отчаяние заставило ее задать следующий вопрос:
— А никакой ссоры не было?
Или резкого разговора? Ничего, что могло вызвать приступ?
Теперь смутилась мисс Тодд.
— Мне бы не хотелось говорить.
Официант, Уильям, потом рассказывал, что пока он был в номере, то кое-что слышал. Мистер Уолтер был расстроен.
Но официанты всегда много болтают.
— Он не понял, в чем дело?
Слышал что-нибудь конкретное?
Извините, — объяснила Кэтрин, — но все это может быть серьезнее, чем кажется.
Что слышал Уильям? О чем они говорили?
— Уильям у нас уже не работает. Но он сказал, что мистер Сомерс в чем-то обвинил мистера Уолтера. Что тот о чем-то лгал.
Он сказал:
«Со мной так поступать нельзя.
Я узнаю.
У меня есть факты. А если ты думаешь, что со мной это пройдет, то подумай получше».
Наверное, это не совсем точные слова, но когда у мистера Сомерса случился приступ, Уильям пришел ко мне и рассказывал так.
Кэтрин молча обдумывала сказанное.
Ее яростной ревности, наверное, льстило то, что Говард и Уолли поссорились.