Просто не могу вспомнить, что видела его еще раз.
Вообще-то, чуть дальше по коридору за этим номером есть служебная лестница.
Посыльный мог спуститься и по ней.
Я его запомнила, потому что в тот день шел дождь, и он совершенно вымок.
На вид такой старый и слабый человек, а ходит по домам в такую погоду.
Больше ничего интересного она не вспомнила.
Был посыльный с цветами, которого она видела только один раз: жалкий сутулый старик с длинными седыми волосами.
Несколько раз приходила полная коренастая женщина делать Говарду массаж.
В первый раз она представилась дежурной по этажу, а потом только кивала на ходу.
Посетители к больному не допускались.
Приходил и уходил Уолтер.
В первые дни он почти не спал, но потом постепенно воспрянул духом.
Мисс Тодд он явно понравился.
С деловым видом проходила Сара Гиттингс.
— Очень она разборчивая в еде!
Когда Говарду стало лучше, он настоял, чтобы Сара ежедневно ходила гулять.
Во время ее прогулок с отцом часто сидел и читал ему книги Уолтер.
Сара обычно дожидалась, пока он освободится после рабочего дня, и послушно уходила на улицу.
У Кэтрин не было никакой пищи для ревности — обычная история достаточно обычной болезни. Никакие женщины к нему не приходили, разве только мускулистая массажистка.
Мужчин тоже не было. Кроме Уолтера и врачей — только посыльный из магазина, сутулый старик с коробкой цветов и сам мистер Уэйт, единственный живой член той маленькой группы из трех человек, которая стояла у постели больного в гостиничном номере и наблюдала, как подрагивающая рука подписывает завещание. Завещание, отправившее четырех человек на смерть и принесшее еще трем страх и страдания.
В конце мисс Тодд предложила нам осмотреть номер.
В отличие от Кэтрин, я согласилась.
Мне показалось, что тайна скрывалась именно там. Если, конечно, тайна была. Ведь раз по служебной лестнице мог уйти посыльный, по ней могли пройти и другие люди, которые почему-то хотели остаться незамеченными.
Я чувствовала, что с Говардом в этом номере что-то случилось. Что изменило его отношение и к своей семье, и к Уолтеру. Что-то, на что намекал Джим.
Неожиданные мысли иногда приходят в голову в самых неожиданных местах. Когда я шла по коридору с китайскими вазами на подставках и зеркалами в позолоченных рамах над маленькими столиками, то почему-то подумала о Маргарет Сомерс.
А что если Маргарет еще жива?
И что если Уолтер об этом знал и именно для нее предназначался фонд в пятьдесят тысяч долларов?
В этом случае он, конечно, ничего не хочет объяснять!
Уолтер действительно симпатизировал Джуди и презирал Кэтрин, но он никогда бы не стал по своей воле ставить под сомнение законность второго брака своего отца ценой обмана Маргарет.
Эта теория так точно укладывалась в факты, что я неожиданно для самой себя повернулась к Кэтрин, которая неподвижно сидела в кресле, гордо и надменно неся свой траур.
Номер состоял из четырех комнат, каждая из которых имела дверь в коридор, образующий в этом месте холл.
Справа находились комната, которую занимал Говард, и маленькая спальня для камердинера или горничной.
Слева — угловая гостиная и примыкающая к ней еще одна спальня. Дальше был только выход на служебную лестницу.
Мисс Тодд начала объяснять:
— В спальне справа, где есть дверь в комнату мистера Сомерса, располагались сиделки.
Комнату с другой стороны от гостиной занимал мистер Уолтер. Несколько ночей он в ней спал.
Но комнаты не раскрывали своей тайны.
Я продолжала думать о Маргарет и о возможных подозрениях по этому поводу Кэтрин. Может быть, именно этими подозрениями было вызвано ее странное поведение в последние недели. Мучительное ожидание того, что ее брак будет осмеян, уничтожен, а ее дочь — лишена имени.
Сейчас я знаю, что она боялась именно этого.
Почему Говард вообще приехал в наш город прошлым летом? Приехал практически скрытно, без багажа и без единого слуги? При этом он заранее договорился встретиться с Уолтером и обедал с ним в номере без свидетелей. Не иначе как у Уолтера были какие-то ужасные и неожиданные новости.
Новости, которым Говард вначале отказывался верить, а потом поверил.
Когда я вышла в коридор, Кэтрин продолжала сидеть все так же неподвижно.
Мисс Тодд тоже оценила ситуацию:
— Она выглядит очень печальной.
— Конечно, у нее большое горе.
Запирая двери, она быстро взглянула на меня и понизила голос:
— Он был благородный мужчина, мистер Сомерс.
Никаких глупостей… Вы понимаете?
Если бы вы посидели на моем месте!
Поэтому вы должны меня правильно понять. Я могу сказать вот что: когда он начал поправляться, к нему приходила молодая женщина.