– Ну, возможно, она поняла, что мы вполне приличные люди.
– Мой друг, ваше замечание по меньшей мере неразумно.
Любой, кто знает свое – скажем так – ремесло, естественно, постарается произвести «приличное» впечатление.
Помните, как она легкомысленно упомянула, что ей придется быть поосторожней, когда она получит пятьсот фунтов?
Но ведь она уже имеет эти пятьсот фунтов.
– В виде миниатюр.
– Вот именно.
В виде миниатюр.
Между этими категориями товаров невелика разница, mon ami.
– Но об этом не знает никто, кроме нас с вами.
– И официанта, и людей за соседним столиком.
И, вне всякого сомнения, еще группы людей в Эбермауте!
Мадемуазель Дюрран, разумеется, очаровательна, но будь я на месте Элизабет Пенн, то первым делом я научил бы мою новую помощницу здравомыслию. – Он помолчал и затем добавил другим тоном: – Знаете, мой друг, пока мы все здесь спокойно завтракали, на редкость просто было бы изъять любой чемодан из этих экскурсионных автобусов.
– Да бросьте вы, Пуаро, кто-то наверняка заметил бы такую попытку.
– А что, можно было бы заметить, как кто-то забрал свой багаж?
Это можно было сделать в открытой и непринужденной манере, и никто бы даже не стал вмешиваться.
– Вы считаете… Пуаро, неужели вы намекаете… Но ведь тот парень в коричневом костюме… он ведь забрал свой собственный чемодан!
Пуаро нахмурился:
– Возможно, и так.
И в то же время, Гастингс, довольно странно, почему он не забрал свой чемодан сразу, как только автобус прибыл на стоянку.
Как вы могли заметить, его не было с нами за ленчем.
– Если бы мисс Дюрран не сидела напротив окна, то она могла бы не заметить его, – задумчиво сказал я.
– И поскольку чемодан оказался его, то это вообще не имело значения, – сказал Пуаро. – Ладно, давайте забудем об этом инциденте, mon ami.
Тем не менее, когда мы заняли наши места в автобусе и тронулись в путь, Пуаро вновь воспользовался случаем, чтобы дать Мэри Дюрран очередные наставления об опасностях чрезмерной откровенности, которые она достаточно кротко выслушала, но, очевидно, восприняла их скорее как шутку.
Мы прибыли в Чарлок-Бэй в четыре часа, и нам еще повезло, что удалось снять хороший номер в отеле «Анкор» – очаровательной старомодной гостинице.
Пуаро сразу же распаковал предметы первой необходимости и начал приводить в порядок свои усы, готовясь нанести визит Джозефу Аэронсу, когда послышался стук в дверь.
Я сказал:
«Войдите», – и, к моему крайнему удивлению, на пороге появилась Мэри Дюрран со смертельно побледневшим лицом и полными слез глазами.
– Я прошу прощения… но… но случилось самое ужасное.
А вы ведь говорили, что вы детектив? – обратилась она к Пуаро.
– Что же случилось, мадемуазель?
– Я открыла мой чемодан.
Миниатюры лежали в футляре из крокодиловой кожи… закрытом на ключ, разумеется.
А теперь… смотрите!
Она протянула нам небольшой квадратный футляр, отделанный крокодиловой кожей.
Крышка висела свободно.
Футляр был сломан; для этого понадобилась бы немалая сила.
Следы взлома были вполне очевидны.
Пуаро осмотрел его и кивнул.
– А миниатюры? – спросил он, хотя мы оба отлично знали, каков будет ответ.
– Исчезли.
Их украли.
Ох, что же мне теперь делать?
– Не волнуйтесь, – сказал я. – Мой друг – Эркюль Пуаро.
Вы, должно быть, слышали о нем.
Если уж кто-то и может вернуть их вам, так именно он.
– Месье Пуаро.
Тот самый знаменитый месье Пуаро!
Пуаро обладал достаточной долей тщеславия, чтобы порадоваться явному и глубокому уважению, прозвучавшему в ее голосе.
– Да, дитя мое, – сказал он, – это я собственной персоной.