– Нет, сэр, вовсе нет.
Несомненно, нет.
Высокая седая женщина средних лет, с угреватым лицом и пробивающимися усиками.
Чаровница?
Ни в коем случае!
– Пуаро, – воскликнул я, когда мы вышли в коридор. – Усики.
Вы слышали?
– У меня пока хороший слух, благодарю вас, Гастингс!
– Но какой же он неприятный человек.
– Да, его манеры оставляют желать лучшего.
– Итак, мы сможем поймать этого вора, – заметил я. – Мы сможем узнать его.
– Гастингс, вы наивны и простодушны, как дитя.
Разве вы не знаете, что есть такая вещь, как алиби?
– Вы считаете, что он обеспечил себе алиби?
Ответ Пуаро был неожиданным:
– Я искренне надеюсь на это.
– Ваша проблема в том, – сказал я, – что вы любите все усложнять.
– Совершенно верно, mon ami.
Я не люблю, как это у вас говорится, подсадных уток!
Пророчество Пуаро полностью подтвердилось.
Наш попутчик в коричневом костюме оказался мистером Нортоном Кейном.
В Манкгемптоне он сразу отправился в отель «Георг» и провел там весь день.
Единственным свидетельством против него было заявление мисс Дюрран о том, что она во время нашего ленча видела, как он забирал свой багаж из автобуса.
– Что само по себе вовсе не является подозрительным действием, – с задумчивым видом заметил Пуаро.
После этого он вдруг замолчал и отказался от дальнейших обсуждений этого дела, сказав, что когда я давлю на него, то он думает в основном об усах, и что я поступил бы благоразумно, самостоятельно поразмыслив об этом деле.
Я выяснил, однако, что он попросил Джозефа Аэронса, с которым провел вечер, как можно подробнее рассказать ему о мистере Бэйкере Вуде.
Учитывая, что оба эти мужчины остановились в одном отеле, был шанс собрать хоть какие-то обрывки сведений.
Но что бы там Пуаро ни выяснил, он хранил все при себе.
Мэри Дюрран после многочисленных разговоров с полицией вернулась в Эбермаут первым утренним поездом.
Мы позавтракали вместе с Джозефом Аэронсом, и после этого Пуаро объявил мне, что он разрешил, к общему удовольствию, проблемы своего приятеля импресарио и что мы можем возвращаться в Эбермаут, как только пожелаем.
– Но только не автобусом, mon ami. На сей раз мы поедем поездом.
– Вы опасаетесь дорожных издержек или встречи с очередной несчастной девицей?
– Оба этих дела, Гастингс, могут случиться со мной и в поезде.
Нет, я спешу вернуться в Эбермаут, поскольку хочу продолжить расследование нашего дела.
– Нашего дела?
– Ну, разумеется, мой друг.
Мадемуазель Дюрран просила меня помочь ей.
Если ее дело и передано в руки полиции, то из этого еще не следует, что я могу спокойно умыть руки.
Я приехал сюда, чтобы оказать небольшую услугу моему старому приятелю, но никто никогда не сможет сказать, что Эркюль Пуаро бросил в беде незнакомого человека! – высокопарно закончил он, выпятив грудь.
– Я думаю, ваш интерес возник еще раньше, – проницательно заметил я, – в экскурсионном бюро, когда вы впервые увидели того юношу с усиками. Хотя я не могу понять, почему вы обратили на него внимание.
– Неужели, Гастингс?
А могли бы.
Ну что ж, пусть это останется моим маленьким секретом.
Прежде чем покинуть Чарлок-Бэй, мы коротко переговорили с инспектором полиции, которому поручили вести это дело.
Он уже разговаривал с мистером Нортоном Кейном и сказал Пуаро по секрету, что манеры этого юноши не произвели на него благоприятного впечатления.
Он вел себя очень нервно, сначала говорил одно, потом отказывался от сказанного.
– Но как именно провернули эту аферу, я не знаю, – признался инспектор. – Он мог передать эти вещицы своему сообщнику, который сразу же отправился сюда на машине.
Правда, это всего лишь вариант.
Мы должны найти и автомобиль и сообщника и потом еще припереть их к стенке.
Пуаро задумчиво кивнул.