Невыносимый треск машин стоял в воздухе, и виднелась масса голов, – женских и мужских, но Кальсонеровой среди них не было.
Запутавшись и завертевшись, Коротков остановил первую попавшуюся женщину, пробегавшую с зеркальцем в руках.
– Не видели ли вы Кальсонера?
Сердце в Короткове упало от радости, когда женщина ответила, сделав огромные глаза:
– Да, но он сейчас уезжает.
Догоняйте его.
Коротков побежал через колонный зал туда, куда ему указывала маленькая белая рука с блестящими красными ногтями.
Проскакав зал, он очутился на узкой и темноватой площадке и увидал открытую пасть освещенного лифта.
Сердце ушло в ноги Короткову, – догнал… пасть принимала квадратную одеяльную спину и черный блестящий портфель.
– Товарищ Кальсонер, – прокричал Коротков и окоченел.
Зеленые круги в большом количестве запрыгали по площадке.
Сетка закрыла стеклянную дверь, лифт тронулся, и квадратная спина, повернувшись, превратилась в богатырскую грудь.
Все, все узнал Коротков: и серый френч, и кепку, и портфель, и изюминки глаз.
Это был Кальсонер, но Кальсонер с длинной ассирийско-гофрированной бородой, ниспадавшей на грудь.
В мозгу Короткова немедленно родилась мысль:
«Борода выросла, когда он ехал на мотоциклетке и поднимался по лестнице, – что же это такое?»
И затем вторая:
«Борода фальшивая, – это что же такое?»
А Кальсонер тем временем начал погружаться в сетчатую бездну.
Первыми скрылись ноги, затем живот, борода, последними глазки и рот, выкрикнувший нежные теноровые слова:
– Поздно, товарищ, в пятницу.
«Голос тоже привязной», – стукнуло в коротковском черепе.
Секунды три мучительно горела голова, но потом, вспомнив, что никакое колдовство не должно останавливать его, что остановка – гибель, Коротков двинулся к лифту.
В сетке показалась поднимающаяся на канате кровля.
Томная красавица с блестящими камнями в волосах вышла из-за трубы и, нежно коснувшись руки Короткова, спросила его:
– У вас, товарищ, порок сердца?
– Нет, ох нет, товарищ, – выговорил ошеломленный Коротков и шагнул к сетке, – не задерживайте меня.
– Тогда, товарищ, идите к Ивану Финогеновичу, – сказала печально красавица, преграждая Короткову дорогу к лифту.
– Я не хочу! – плаксиво вскричал Коротков, – товарищ! Я спешу.
Что вы?
Но женщина осталась непреклонной и печальной.
– Ничего не могу сделать, вы сами знаете, – сказала она и придержала за руку Короткова.
Лифт остановился, выплюнул человека с портфелем, закрылся сеткой и опять ушел вниз.
– Пустите меня! – визгнул Коротков и, вырвав руку, с проклятием кинулся вниз по лестнице.
Пролетев шесть мраморных маршей и чуть не убив высокую перекрестившуюся старуху в наколке, он оказался внизу возле огромной новой стеклянной стены под надписью вверху серебром по синему:
Дежурные классные дамы и внизу пером по бумаге:
Справочное
Темный ужас охватил Короткова.
За стеной ясно мелькнул Кальсонер.
Кальсонер иссиня бритый, прежний и страшный.
Он прошел совсем близко от Короткова, отделенный от него лишь тоненьким слоем стекла.
Стараясь ни о чем не думать, Коротков кинулся к блестящей медной ручке и потряс ее, но она не подалась.
Скрипнув зубами, он еще раз рванул сияющую медь и тут только в отчаянии разглядел крохотную надпись:
«Кругом, через 6-й подъезд».
Кальсонер мелькнул и сгинул в черной нише за стеклом.
– Где шестой?
Где шестой? – слабо крикнул он кому-то.
Прохожие шарахнулись.
Маленькая боковая дверь открылась, и из нее вышел люстриновый старичок в синих очках с огромным списком в руках.
Глянув на Короткова поверх очков, он улыбнулся, пожевал губами.