– Что? Все ходите? – зашамкал он, – ей-Богу, напрасно.
Вы уж послушайте меня, старичка, бросьте.
Все равно я вас уже вычеркнул.
Хи-хи.
– Откуда вычеркнули? – остолбенел Коротков.
– Хи.
Известно откуда, из списков.
Карандашиком – чирк, и готово – хи-хи. – Старичок сладострастно засмеялся.
– Поз… вольте… Откуда же вы меня знаете?
– Хи.
Шутник вы, Василий Павлович.
– Я – Варфоломей, – сказал Коротков и потрогал рукой свой холодный и скользкий лоб, – Петрович.
Улыбка на минуту покинула лицо страшного старичка.
Он уставился в лист и сухим пальчиком с длинным когтем провел по строчкам.
– Что ж вы путаете меня?
Вот он – Колобков, В.П.
– Я – Коротков, – нетерпеливо крикнул Коротков.
– Я и говорю: Колобков, – обиделся старичок. – А вот и Кальсонер.
Оба вместе переведены, а на место Кальсонера – Чекушин.
– Что?.. – не помня себя от радости, крикнул Коротков. – Кальсонера выкинули?
– Точно так-с.
День всего успел поуправлять, и вышибли.
– Боже! – ликуя воскликнул Коротков, – я спасен!
Я спасен! – и, не помня себя, он сжал костлявую когтистую руку старичка.
Тот улыбнулся. На миг радость Короткова померкла.
Что-то странное, зловещее мелькнуло в синих глазных дырках старика.
Странна показалась и улыбка, обнажавшая сизые десны.
Но тотчас же Коротков отогнал от себя неприятное чувство и засуетился.
– Стало быть, мне сейчас в Спимат нужно бежать?
– Обязательно, – подтвердил старичок, – тут и сказано – в Спимат.
Только позвольте вашу книжечку, я пометочку в ней сделаю карандашиком.
Коротков тотчас полез в карман, побледнел, полез в другой, еще пуще побледнел, хлопнул себя по карманам брюк и с заглушенным воплем бросился обратно по лестнице, глядя себе под ноги.
Сталкиваясь с людьми, отчаянный Коротков взлетел до самого верха, хотел увидеть красавицу с камнями, у нее что-то спросить, и увидал, что красавица превратилась в уродливого, сопливого мальчишку.
– Голубчик! – бросился к нему Коротков, – бумажник мой, желтый…
– Неправда это, – злобно ответил мальчишка, – не брал я, врут они.
– Да нет, милый, я не то… не ты… документы. Мальчишка посмотрел исподлобья и вдруг заревел басом.
– Ах, Боже мой! – в отчаянии вскричал Коротков и понесся вниз к старичку.
Но когда он прибежал, старичка уже не было.
Он исчез.
Коротков кинулся к маленькой двери, рванул ручку.
Она оказалась запертой.
В полутьме пахло чуть-чуть серой.
Мысли закрутились в голове Короткова метелью, и выпрыгнула одна новая:
«Трамвай!»
Он ясно вдруг вспомнил, как жали его на площадке двое молодых людей, один из них худенький с черными, словно приклеенными, усиками.
– Ах, беда-то, вот уж беда, – бормотал Коротков, – это уж всем бедам беда.
Он выбежал на улицу, пробежал ее до конца, свернул в переулок и очутился у подъезда небольшого здания неприятной архитектуры.
Серый человек, косой и мрачный, глядя не на Короткова, а куда-то в сторону, спросил:
– Куда ты лезешь?
– Я, товарищ, Коротков, Вэ Пэ, у которого только что украли документы… Все до единого… Меня забрать могут…