Стань на кончик моего сапога, дай мне обе руки. Ну, влезай!
Я послушалась. Радость придала мне ловкости, и я вскочила в седло перед ним.
Он встретил меня нежным поцелуем и не скрывал своего торжества, которого я постаралась не заметить.
Но вдруг он забеспокоился и спросил:
- А может быть, что-нибудь случилось, Дженет, что ты выбежала мне навстречу в такой поздний час?
Что произошло?
- Ничего. Мне казалось, вы никогда не приедете.
Я не в силах была ждать вас дома, когда за окном дождь и ветер.
- Дождь и ветер - это верно.
И посмотри-ка, ты уже вымокла, как русалка; накинь мой плащ. У тебя словно лихорадка, Джен.
И щеки и руки горячие. Нет, правда, что случилось?
- Теперь ничего. Я уже не чувствую ни страха, ни огорчения.
- Значит, ты чувствовала и то и другое?
- Пожалуй. Но я расскажу вам после, сэр, и, мне кажется, вы только посмеетесь над моей тревогой.
- Я посмеюсь над тобой от души, только когда пройдет завтрашний день.
До тех пор я не осмелюсь: моя судьба обманщица, я ей не верю.
Но неужели это ты, девушка, ускользающая, как угорь, и колкая, как шиповник? Я не мог тебя пальцем коснуться весь этот месяц, чтобы не уколоться, а теперь мне кажется, что в моих объятиях кроткая овечка.
Ты вышла в поле, чтобы встретить своего пастыря, Джен?
- Я стосковалась по вас, но только не гордитесь.
Вот мы уже и в Торнфильде. Пустите меня, я слезу.
Он спустил меня возле крыльца.
Джон взял лошадь, а мистер Рочестер последовал за мною в холл и сказал, чтобы я поскорее переоделась и затем пришла к нему в библиотеку. И когда я уже направилась к лестнице, он еще раз остановил меня и приказал не задерживаться долго. Я не стала мешкать. Через пять минут я уже снова была с ним.
Он ужинал.
- Возьми стул и составь мне компанию, Джен. Дай бог, чтобы это был наш последний ужин в Торнфильде - на долгие, долгие месяцы.
Я села возле него, но сказала, что не могу есть.
- Из-за того, что тебе предстоит путешествие, Джен?
Это мысль о поездке в Лондон тебя лишает аппетита?
- Сегодня вечером, сэр, мое будущее кажется мне туманным. Бог знает, какие мысли приходят мне в голову, и все в жизни представляется сном.
- Кроме меня; я, кажется, достаточно реален, - коснись меня.
- Вы, сэр, главный призрак и есть. Вы только сон.
Он, смеясь, вытянул руку.
- Разве это похоже на сон? - сказал он, поднеся ее к моим глазам.
Рука у него была сильная и мускулистая, с длинными пальцами.
- Да, хоть я и прикасаюсь к ней, но это сон, - сказала я, отводя его руку.
- Сэр, вы отужинали?
- Да, Джен.
Я позвонила и приказала убрать со стола.
Когда мы опять остались одни, я помешала угли в камине и села на скамеечку у ног мистера Рочестера.
- Скоро полночь, - сказала я.
- Да. Но ты помнишь, Джен? Ты обещала просидеть со мной всю ночь накануне моей свадьбы.
- Помню. И я исполню свое обещание, просижу с вами по крайней мере час или два.
Мне спать совершенно не хочется.
- У тебя все готово?
- Все, сэр.
- У меня тоже, - отозвался он. - Я все устроил, и завтра, через полчаса после венчания, мы покинем Торнфильд.
- Очень хорошо, сэр.
- С какой странной улыбкой ты произнесла это: "Очень хорошо, сэр", и отчего у тебя на щеках горят два ярких пятна, отчего так странно блестят твои глаза?
Ты больна?
- По-моему, нет.
- По-твоему!