- Не надо, Бесси, не браните меня.
Никогда еще я не позволяла себе такого простого и естественного порыва. Бесси сразу же растрогалась.
- Странная вы девочка, мисс Джен, - сказала она, глядя на меня сверху вниз, - какой-то странный и дикий ребенок. Правда, что вас отдадут в школу?
Я кивнула.
- И вам не жалко будет расстаться с бедной Бесси?
- А какое Бесси до меня дело?
Она вечно бранит меня.
- Потому что вы такая чудная, пугливая и застенчивая.
Надо быть смелее.
- Зачем? Ведь тогда меня будут еще больше обижать.
- Глупости!
Хотя вам и достается, это верно.
Когда моя мать приходила на той неделе проведать меня, она сказала мне: "Вот уж не хотела бы, чтобы кто-нибудь из моих ребят очутился на месте этой девочки!" А теперь идем-ка домой, у меня для вас приятная новость.
- Уж будто, Бесси? - Дитя!
Что вы хотите сказать?
Как печально вы смотрите на меня!
Так слушайте же: миссис, молодые барышни и молодой барин уезжают после обеда в гости, так что вы будете пить чай со мной.
Я скажу кухарке, чтобы она вам испекла сладкий пирожок, а потом вы поможете мне пересмотреть ваши вещи: скоро ведь придется укладывать ваш чемодан.
Миссис хочет отправить вас из Гейтсхэда через день-два, и вы можете отобрать себе какие угодно игрушки - все, что вам понравится.
- Бесси, обещайте мне больше не бранить меня до моего отъезда!
- Да уж ладно! Но только будьте и вы славной девочкой и больше не бойтесь меня!
Не вздрагивайте, как только я что-нибудь порезче скажу; это ужасно раздражает.
- Нет, я не буду бояться вас, Бесси, я к вам привыкла; скоро мне придется бояться совсем других людей.
- Если вы будете их бояться, они не станут любить вас.
- Как и вы, Бесси?
- Разве я не люблю вас, мисс? Мне кажется, я привязана к вам больше, чем к остальным детям!
- Что-то незаметно.
- Ведь вот вы какая хитрая! Вы совсем по-другому разговаривать стали, откуда у вас взялась такая смелость и задор?
- Что ж, мне скоро придется уехать отсюда, и, кроме того... - я чуть было не рассказала ей, что произошло между мною и миссис Рид, но, поразмыслив, предпочла умолчать об этом.
- Значит, вы рады уехать от меня?
- Ничуть, Бесси; сейчас мне, пожалуй, даже грустно.
- "Сейчас"! Да еще "пожалуй"!
Как спокойно моя барышня это говорит!
А если я попрошу, чтобы вы меня поцеловали, вы не захотите? Вы скажете: "Пожалуй - нет"?!
- Я охотно поцелую вас, Бесси, наклоните голову.
Бесси наклонилась; мы обнялись, и я с облегченным сердцем последовала за ней в дом.
Конец этого дня прошел в мире и согласии, а вечером Бесси рассказывала мне свои самые чудесные сказки и пела самые красивые песни.
Даже и мою жизнь озарял иногда луч солнца. Глава V
В это утро, девятнадцатого января, едва пробило пять часов, Бесси вошла со свечой ко мне в комнату; она застала меня уже на ногах и почти одетой.
Я поднялась за полчаса до ее прихода, умылась и стала одеваться при свете заходившей ущербной луны, лучи которой лились в узенькое замерзшее окно рядом с моей кроваткой.
Мне предстояло отбыть из Гейтсхэда с дилижансом, проезжавшим мимо ворот в шесть часов утра. Встала пока только одна Бесси; она затопила в детской камин и теперь готовила мне завтрак.
Не многие дети способны есть, когда они взволнованы предстоящим путешествием; не могла и я.
Бесси тщетно уговаривала меня проглотить несколько ложек горячего молока и съесть кусочек хлеба. Убедившись, что ее усилия ни к чему не приводят, она завернула в бумагу несколько домашних печений и сунула их в мой саквояж, затем помогла мне надеть пальто и капор, закуталась в большой платок, и мы вдвоем вышли из детской.
Когда мы проходили мимо спальни миссис Рид, она спросила:
- А вы не зайдете попрощаться с миссис?
- Нет, Бесси, когда вы вчера вечером ужинали, она подошла к моей кровати и сказала, что не стоит утром беспокоить ни ее, ни детей и что она всегда была моим лучшим другом, поэтому я должна хорошо отзываться о ней и вспоминать с благодарностью.
- А вы что ответили, мисс?
- Ничего; я натянула одеяло и отвернулась к стене.
- Нехорошо вы сделали, мисс Джен.
- Нет, хорошо, Бесси.