Он уже взялся за ручку двери. Внезапная мысль осенила меня.
- Подождите минуту! - воскликнула я.
- Что такое?
- Мне хочется знать, почему мистер Бриггс написал обо мне именно вам, и как он узнал про вас, и почему решил, что вы, живя в таком захолустье, можете помочь ему меня разыскать?
- О!
Ведь я священник, - сказал Сент-Джон, - а к духовным лицам нередко обращаются с самыми необычными делами.
Снова брякнула щеколда.
- Нет, этим вы от меня не отделаетесь! - воскликнула я; и в самом деле, его поспешный и туманный ответ, вместо того чтобы удовлетворить мое любопытство, лишь разжег его до крайности.
- Это очень странная история, - прибавила я, - и я должна ее выяснить.
- В другой раз.
- Нет! Сегодня, сегодня же! - Я встала между ним и дверью.
Казалось, он был в замешательстве.
- Вы не уйдете, пока не скажете мне всего! - заявила я.
- Лучше бы не сегодня.
- Нет, нет! Именно сегодня!
- Я предпочел бы, чтобы вам рассказали об этом Диана и Мери.
Разумеется, эти возражения довели мое любопытство до предела; оно требовало удовлетворения, и немедленно: так я и заявила Сент-Джону.
- Но я уже говорил вам, что я человек упрямый, - сказал он, - меня трудно убедить.
- И я тоже упрямая женщина, я не хочу откладывать на завтра!
- И потом, - продолжал он, - я холоден, и никакой горячностью меня не проймешь.
- Ну, а я горяча, а огонь растапливает лед.
Вот от пламени очага весь снег на вашем плаще растаял; посмотрите на пол, кругом лужи.
Если вы хотите, мистер Риверс, чтобы вам простили тяжкое преступление, которое вы совершили, наследив на чистом полу в кухне, - скажите мне то, о чем я вас прошу.
- Ну, хорошо, - ответил он, - я уступаю если не вашей горячности, то вашей настойчивости, - капля долбит и камень.
К тому же вы рано или поздно все равно узнаете.
Ваше имя Джен Эйр?
- Ну да, все это мы уже выяснили.
- Вы, может быть, не знаете, что мы с вами однофамильцы? Что мое полное имя Сент-Джон Эйр Риверс?
- Нет, конечно!
Теперь-то я вспоминаю, что видела букву "Э" в числе ваших инициалов на книгах, которые вы давали мне читать, но я не спросила у вас, какое имя она обозначает.
Ну и что же?
Ведь вы не...
Я замолчала; я не осмеливалась допустить, а тем более выразить словами предположение, которое, едва вспыхнув во мне, сразу окрепло и в мгновение ока превратилось в непреложную уверенность.
Отдельные факты сплетались и связывались в стройное целое; цепь, до сих пор казавшаяся бесформенной грудой звеньев, растянулась и распрямилась - звено к звену - с законченной и закономерной последовательностью.
Я инстинктивно догадалась обо всем, прежде чем Сент-Джон произнес хоть слово. Однако невозможно требовать от читателя такой же догадливости, и потому я должна повторить его объяснения.
- Фамилия моей матери была Эйр; у нее было два брата: один - священник, женившийся на мисс Джен Рид из Гейтсхэда; другой - Джон Эйр, эсквайр, коммерсант, в последнее время проживавший в Фунчале на Мадейре.
Мистер Бриггс, поверенный мистера Эйра, известил нас в августе этого года о кончине дяди и сообщил, что тот оставил все свое состояние сироте, дочери своего брата - священника, обойдя нас, вследствие ссоры между ним и моим отцом, которую оба они так и не могли забыть.
Некоторое время спустя он снова написал нам, извещая, что наследница исчезла, и спрашивая, не знаем ли мы что-нибудь о ней.
Ваше имя, случайно написанное на листке бумаги, помогло мне разыскать ее.
Остальное вам известно.
Он снова собрался уходить, но я прислонилась спиной к двери.
- Дайте мне высказаться, - заявила я, - дайте мне перевести дух и хоть минутку подумать.
- Я замолчала; он стоял передо мной с шляпой в руках, вполне спокойный.
Я продолжала:
- Ваша мать была сестрой моего отца?
- Да.
- Следовательно, моей тетей...
Он отвесил мне поклон.
- И мой дядя Джон был вашим дядей Джоном?
Вы, Диана и Мери - дети его сестры, а я - дочь его брата?