- Для меня, - сказала я, - это столько же решение сердца, сколько и совести; я хочу побаловать свое сердце, - мне так редко приходилось это делать.
Хотя бы вы спорили, возражали и докучали мне этим целый год, я все равно не откажусь от величайшего удовольствия, которое мне теперь предоставляется, - хотя бы частично отплатить за оказанное мне великое благодеяние и на всю жизнь приобрести себе друзей.
- Вам так кажется сейчас, - возразил Сент-Джон, - пока вы не знаете, что значит владеть, а следовательно, и наслаждаться богатством. Вы не можете себе представить, какой вес вам придадут эти двадцать тысяч фунтов, какое положение вы займете в обществе благодаря им, какие перспективы откроются перед вами, вы не можете...
- А вы, - перебила я его, - ни на столько не можете себе представить, до какой степени я жажду братской и сестринской любви.
У меня никогда не было своего дома, у меня никогда не было братьев и сестер; я хочу и должна их иметь; скажите, вам, может быть, неприятно назвать меня сестрой?
- Джен, я и без того буду вашим братом, а мои сестры будут вашими сестрами, - для этого вам вовсе не нужно жертвовать своими законными правами.
- Брат?
Да - за тысячи миль.
Сестры?
Да - на работе у чужих.
Я богачка, купающаяся в золоте, которого не зарабатывала и ничем не заслужила.
Вы же - без гроша.
Замечательное равенство и братство!
Тесный союз!
Нежная привязанность!
- Но, Джен, ваша жажда семейных связей и домашнего очага может быть удовлетворена и иначе, чем вы предполагаете: вы можете выйти замуж.
- Опять вздор.
Замуж?
Я не хочу выходить замуж и никогда не выйду.
- Вы слишком много берете на себя; такое опрометчивое утверждение только доказывает, насколько вы сейчас взволнованы.
- Я не беру на себя слишком много: я знаю свои чувства, и мне претит самая мысль о замужестве.
Никто не женится на мне по любви, а быть предметом денежных расчетов я не желаю.
И я не хочу иметь возле себя постороннего человека - несимпатичного, чужого, непохожего на меня, - я хочу, чтобы это были родные, те, с кем у меня общие чувства и мысли.
Скажите еще раз, что вы будете моим братом; когда вы произнесли эти слова, я была так довольна, так счастлива; повторите их, и, если можете, повторите искренне.
- Мне кажется, я могу; я всегда любил своих сестер и знаю, на чем основана моя любовь к ним: на уважении к их достоинствам и восхищении их способностями.
У вас также есть ум и убеждения; ваши вкусы и привычки сродни привычкам и вкусам Дианы и Мери; ваше присутствие мне всегда приятно; в беседе с вами я с некоторых пор нахожу утешение и поддержку.
Я чувствую, что легко и естественно найду в своем сердце место и для вас - моей третьей и младшей сестры.
- Благодарю вас; на сегодня с меня этого достаточно.
А теперь лучше уходите, - если вы останетесь, вы, пожалуй, снова рассердите меня сомнениями или недоверием.
- А школа, мисс Эйр?
Вероятно, ее теперь придется закрыть?
- Нет.
Я останусь в ней учительницей до тех пор, пока вы не найдете мне заместительницу.
Он улыбнулся, видимо, одобряя это решение; мы пожали друг другу руку, и он ушел.
Нет нужды подробно рассказывать о борьбе, которую мне затем пришлось выдержать, о доводах, которые я приводила, чтобы разрешить вопрос наследства так, как мне хотелось.
Задача оказалась не легкой, но решение мое было непоколебимо, и мои новые родственники вскоре убедились, что я действительно твердо намерена разделить наследство на четыре равные части; в глубине души они, вероятно, чувствовали справедливость этого желания и не могли не сознавать, что на моем месте поступили бы точно так же. Они в конце концов сдались и согласились поставить вопрос на решение третейского суда.
Судьями были избраны мистер Оливер и один опытный юрист; оба они высказались в мою пользу. Моя цель была достигнута; акты о введении в наследство были составлены. Сент-Джон, Диана, Мери и я получили вполне достаточное средство к жизни. Глава XXXIV
К рождеству все формальности были закончены. Приближалась праздничная пора.
Я отпустила своих учениц и позаботилась о том, чтобы на прощание они не остались без подарков.
Удача делает нас щедрыми, и дать хоть что-нибудь, когда мы получили много, значит лишь открыть клапан для избытка кипящих в нас чувств.
Я давно уже с радостью замечала, что многие из моих учениц любят меня; при расставании с ними я еще больше в этом убедилась, так просто и искренне они выражали мне свою привязанность.
Меня глубоко радовало сознание, что я завоевала какое-то место в их бесхитростных сердцах, и я обещала им на будущее время каждую неделю заглядывать в школу и заниматься с ними по часу.
Мистер Риверс пришел как раз тогда, когда я пропустила перед собой всех школьниц - их было теперь уже шестьдесят, - заперла дверь и стояла с ключом в руке, обмениваясь прощальными словами кое с кем из моих лучших учениц; это были вежливые, скромные и неглупые молодые девушки.
- Не кажется ли вам, что вы вознаграждены за эти долгие месяцы упорного труда? - спросил мистер Риверс, когда они ушли.
- Не радует ли вас сознание, что вы принесли реальную пользу вашим ученицам?
- Безусловно.
- А ведь вы трудились всего несколько месяцев.
Так разве целая жизнь, посвященная служению людям, совершенствованию ближних, не будет правильно прожитою жизнью?
- Да, - сказала я, - но я не могла бы всецело посвятить себя этому. Я хочу развивать и свои дарования, а не только дарования других.
Теперь мне это удастся. Не напоминайте же мне больше о школе; все это позади, теперь я буду праздновать.