- Вы были до сих пор моим названым братом, а я - вашей названой сестрой; сохраним прежние отношения; нам лучше не вступать в брак.
Он покачал головой.
- В данном случае подобные отношения невозможны.
Другое дело, если бы вы были моей родной сестрой. Тогда бы я взял вас с собой и не искал бы себе жены.
Но в этих обстоятельствах наш союз или должен быть освящен и закреплен церковью, или его не должно существовать вовсе; практически возможен только такой план.
Разве вы этого не видите, Джен?
Подумайте минутку, у вас такой ясный ум, вы сразу поймете.
Но сколько я ни думала, здравый смысл подсказывал мне лишь одно, - а именно, что мы не любим друг друга так, как должны любить муж и жена; отсюда следовало, что мы не должны вступать в брак.
Так я и сказала.
- Сент-Джон, - заявила я, - я считаю вас братом, вы меня - сестрой; пусть так будет и впредь.
- Нельзя, нельзя, - отвечал он резко и твердо, - это будет не то.
Вы сказали, что согласны поехать со мной в Индию, - вспомните, ведь вы сказали это!
- Да, при одном условии.
- Так, так!
Значит, против главного пункта - отъезда со мной из Англии и участия в моих будущих трудах - вы не возражаете.
Вы, можно сказать, уже положили руку на плуг; вы слишком последовательны, чтобы ее снять.
И у вас должна быть лишь одна мысль: как лучше всего выполнить то дело, за которое вы взялись.
Чтобы это осуществить, вам необходим сотрудник: не брат - это слишком слабые узы, - но супруг.
Мне также не нужна сестра: ее могут в любое время у меня отнять.
Мне нужна жена, единственная помощница, которой я буду руководить в жизни и которую смогу удержать возле себя до самой смерти.
Я содрогнулась при этих славах: я чувствовала его власть, его волю всем своим существом.
- Найдите себе кого-нибудь другого, Сент-Джон, более подходящего...
- Подходящего для моих целей, вы хотите сказать, для моей миссии?
Повторяю вам, мне не нужен бесцветный, средний человек, рядовой человек со всеми присущими ему эгоистическими чувствами, - мне нужен миссионер.
- Я отдам вашему делу всю свою энергию, ведь только это вам и нужно, я вам не нужна; для вас я только шелуха, которую терпят ради зерна, - вот я и оставлю ее себе.
- Вы не можете, не смеете этого делать.
Неужели вы думаете, что господь удовлетворится половиной жертвы?
Неужели он примет неполноценный дар?
Я борюсь за дело господне, я зову вас под его стяг.
Во имя его я не могу принять условной присяги, она должна быть безоговорочной.
- О, богу я готова отдать свое сердце, - сказала я.
- Но вы в нем не нуждаетесь.
Я не могу поклясться, читатель, что в тоне, каким я произнесла эти слова, и в чувстве, какое я при этом испытывала, не было затаенного сарказма.
До сих пор я ощущала безмолвный страх перед Сент-Джоном оттого, что не понимала его.
Я боялась его, не будучи в силах разобраться, что в нем святого и что - человеческого; но этот разговор мне многое объяснил, передо мной как бы раскрылась вся сущность Сент-Джона.
Я увидала его слабости, я поняла их.
Мне стало ясно, что здесь, на поросшем вереском бугре, я сижу у ног человека, который, несмотря на свое прекрасное лицо, столь же грешен, как я сама.
Словно завеса упала с моих глаз, и я увидела перед собою черствость и деспотизм.
Ощутив в нем эти черты, я почувствовала его несовершенство и вооружилась мужеством.
Это был равный мне человек, с которым я могла бороться и которому могла при случае дать отпор.
На некоторое время между нами воцарилось молчание; наконец я решилась взглянуть ему в лицо.
В его взгляде, устремленном на меня, было угрюмое удивление и тревожный вопрос:
"Неужели она смеется надо мной?
Что это значит?"
- Не надо забывать, что это предмет чрезвычайной важности, - продолжал он, - предмет, о котором думать или говорить легковесно - грех.
Надеюсь, Джен, вы вполне серьезно сказали, что готовы отдать свое сердце богу, - это все, что мне нужно.
Вырвите только из сердца все земные привязанности и отдайте его творцу, и тогда осуществление царства божьего на земле будет вашей единственной радостью и целью и вы будете готовы в любую минуту сделать все, что этому способствует.
Вы увидите, сколько новых сил даст нам наш телесный и духовный союз - единственный союз, который соединяет навеки судьбы и цели человеческих существ. И если вы отбросите все мелочные причуды, все нелепые предрассудки, все сомнения относительно степени, характера, силы или нежности испытываемых нами чувств, - то вы поспешите вступить в этот союз.
- Так ли это? - отозвалась я с недоверием и взглянула на его черты, прекрасные в своей гармоничности, но страшные своей беспощадной суровостью, на его энергичный, но холодный лоб, на глаза, яркие, глубокие и пронизывающие, но лишенные нежности, на его высокую, внушительную фигуру, - и представила себе, что я его жена.
О нет, никогда!