Ты, вероятно, сирота? У тебя умерли отец и мать?
- Оба умерли давно.
- Так вот, здесь у каждой девочки умер отец или мать, а некоторые совсем не помнят ни отца, ни матери. Это приют, где воспитываются сироты.
- Разве мы не платим денег?
Разве нас держат даром?
- Наши друзья или близкие платят за нас пятнадцать фунтов в год.
- А отчего же ты говоришь "из милости"?
- Оттого, что пятнадцать фунтов - это очень мало за обучение и содержание; недостающую сумму собирают подпиской.
- А кто же дает деньги?
- Разные добрые леди и джентльмены - здесь, в окрестностях, и в Лондоне.
- Кто это Наоми Брокльхерст?
- Это дама, построившая новую часть дома, как написано на доске; ее сын здесь всем управляет.
- Почему?
- Потому что он казначей и директор.
- Значит, этот дом принадлежит не той высокой даме с часами, которая приказала дать нам хлеб и сыр?
- Мисс Темпль?
О нет!
Если бы он принадлежал ей! А так она должна за каждый свой шаг отвечать перед мистером Брокльхерстом.
Мистер Брокльхерст сам покупает нам провизию и одежду.
- Он тоже живет здесь?
- Нет, в двух милях отсюда, в большом доме.
- Он хороший человек?
- Он духовное лицо и, как говорят, делает много добра.
- Так высокую даму зовут мисс Темпль?
- Да.
- А как зовут других учительниц?
- Ту, с румяными щеками, зовут мисс Смит; она учит нас рукоделью и кройке, - ведь мы сами себе шьем платья, юбки и все остальное; низенькая брюнетка - это мисс Скетчерд, она преподает историю, грамматику и репетирует второй класс; а та, что носит шаль и носовой платок сбоку на желтой ленте, - мадам Пьеро, она из Лилля, из Франции, и преподает французский язык.
- А тебе нравятся эти учительницы?
- Да, ничего.
- Тебе нравится маленькая черная и эта мадам?..
Я не могу произнести ее фамилию правильно, как ты. - Мисс Скетчерд очень вспыльчивая, - смотри, не раздражай ее: мадам Пьеро в общем не плохая...
- Но мисс Темпль лучше всех, правда?
- Мисс Темпль очень добра и очень умна; она на голову выше остальных, она гораздо образованнее их.
- Ты здесь давно?
- Два года.
- Ты сирота?
- У меня умерла мать.
- А тебе хорошо здесь?
- Ты задаешь слишком много вопросов.
Пока я тебе ответила достаточно, теперь я хочу почитать.
Но в эту минуту зазвонили к обеду, и все вернулись в дом.
Запах, наполнявший столовую, едва ли был аппетитнее, чем тот, который щекотал наше обоняние за завтраком. Обед подали в двух огромных жестяных котлах, откуда поднимался пар с резким запахом прогорклого сала.
Это месиво состояло из безвкусного картофеля и обрезков тухлого мяса. Каждая воспитанница получила довольно большую порцию.
Стараясь есть через силу, я спрашивала себя: неужели нас будут так кормить каждый день?
После обеда мы немедленно вернулись в класс.
Уроки возобновились и продолжались до пяти часов.
Единственным достойным внимания событием этого вечера было то, что девочку, с которой я разговаривала на веранде, мисс Скетчерд прогнала с урока истории и приказала ей стать посреди комнаты.
Кара эта показалась мне чрезвычайно позорной, особенно в отношении такой большой девочки, - на вид ей можно было дать не меньше тринадцати лет.
Я ожидала, что она будет проливать слезы стыда и отчаяния, но, к моему удивлению, она не заплакала и даже не покраснела. Спокойная и серьезная, стояла она посреди класса, под устремленными на нее взглядами всей школы.
"Откуда у нее такое спокойствие и твердость духа? - спрашивала я себя.