- А что он говорит?
- Он говорит, что ей уже недолго быть с нами.
Эта фраза, услышь я ее вчера, вызвала бы во мне только мысль, что Элен собираются отправить домой, в Нортумберленд.
Я бы не заподозрила в этих словах намек на ее близкую смерть; но сейчас я поняла это сразу.
Мне тут же стало ясно, что дни Элен Бернс сочтены и что она скоро уйдет в царство духов, - если это царство существует.
Меня охватил ужас, затем я почувствовала приступ глубокой скорби, затем желание, просто потребность увидеть ее; и я спросила, в какой комнате она лежит.
- Она в комнате у мисс Темпль, - сказала няня.
- А можно мне пойти поговорить с ней?
- О нет, девочка.
Едва ли это возможно. Да и тебе пора домой. Ты тоже заболеешь, если останешься в саду, когда выпала роса.
Няня заперла парадную дверь. Я направилась по коридору в классную комнату.
Как раз пробило девять, и мисс Миллер звала воспитанниц в дортуар. Прошло не больше двух часов. Было, вероятно, около одиннадцати. Чувствуя, что я не в силах заснуть, и убедившись по наступившей в спальне тишине, что мои подруги крепко спят, я неслышно поднялась, надела платье поверх ночной рубашки, босиком прокралась к двери и отправилась в ту часть здания, где была комната мисс Темпль.
Мне надо было пройти в другой конец корпуса, но я знала дорогу, а лившийся в окна яркий свет сиявшей в чистом небе летней луны освещал мне путь.
Резкий запах камфоры и древесного уксуса подсказал мне, что я прохожу мимо тифозной палаты, - и я миновала дверь как можно быстрее, опасаясь, как бы дежурная няня не заметила меня.
Больше всего на свете я боялась, что кто-нибудь заставит меня вернуться. Я должна была увидеть Элен! Я должна была обнять ее перед смертью, поцеловать в последний раз, обменяться с ней последним словом!
Я спустилась по лестнице, прошла длинным коридором, бесшумно открыла и притворила две двери и, наконец, дошла до другой лестницы; поднявшись по ней, я оказалась прямо перед комнатой мисс Темпль.
Сквозь замочную скважину и из-под двери просачивался свет. Царила глубокая тишина.
Подойдя еще ближе, я увидела, что дверь слегка приоткрыта, - вероятно, для того, чтобы пропустить хоть немного свежего воздуха в эту обитель болезни.
Полная решимости и нетерпения, взволнованная до глубины души, я с трепетом открыла дверь.
Мои взоры искали Элен и опасались увидеть смерть.
Рядом с кроватью мисс Темпль, полускрытая белым пологом, стояла маленькая кровать.
Я увидела под простыней очертания лежавшей Элен, но ее лицо заслонял полог. Няня, с которой я говорила в саду, спала в кресле, на столе тускло горела свеча.
Мисс Темпль нигде не было видно. Впоследствии я узнала, что ее вызвали в тифозную палату к бредившей девочке.
Я осторожно подошла к кровати и остановилась возле нее; рука моя уже коснулась полога, но я решила сначала заговорить, а потом уже отдернуть его.
Мною все еще владел страх, что я увижу мертвое тело.
- Элен, - прошептала я тихо, - ты не спишь?
Она приподнялась, откинула полог, и я увидела ее лицо - бледное, изможденное, но совершенно спокойное. Она так мало изменилась, что мои опасения тотчас же рассеялись.
- Неужели это ты Джен? - спросила она своим обычным кротким голосом.
"О нет, - подумала я, - она не умирает, они ошибаются! У нее такое ясное лицо и такой спокойный голос; этого не может быть!"
Я села на кровать и поцеловала ее. Лоб у нее был холодный, лицо заметно похудело, а также пальцы и кисти рук; но она улыбалась по-старому.
- Как ты попала сюда, Джен?
Ведь уже двенадцатый час, я слышала, как пробило одиннадцать несколько минут назад.
- Я пришла повидать тебя, Элен: я узнала, что ты очень больна, и не могла уснуть, не поговорив с тобой.
- Значит, ты пришла проститься, и, вероятно, как раз вовремя.
- Ты разве уезжаешь куда-нибудь, Элен?
Ты едешь домой?
- Да, я собираюсь в длинную дорогу, в мой последний дом.
- Нет, нет, Элен! - остановила я ее с отчаянием, стараясь сдержать слезы.
В это время у Элен начался приступ кашля, однако няня не проснулась; когда приступ кончился, Элен пролежала несколько минут в полном изнеможении, затем шепнула:
- Джен, у тебя ножки озябли. Ложись со мной и укройся моим одеялом.
Я так и сделала. Она охватила меня рукой, и я прижалась к ней.
После долгого молчания она продолжала, все так же шепотом:
- Я очень счастлива, Джен, и когда ты узнаешь, что я умерла, будь спокойна и не грусти, - грустить не о чем.
Все мы когда-нибудь умрем, а моя болезнь не такая уж мучительная, она незаметно и мягко сводит меня в могилу. Моя душа спокойна.
Я не оставляю никого, кто бы сильно горевал обо мне: у меня есть только отец, но он недавно женился и не очень будет скучать.
Я умираю молодой и потому избегну многих страданий.
У меня нет тех способностей и талантов, которые помогают пробить себе дорогу в жизни. Я вечно попадала бы впросак.
- Но куда же ты уходишь, Элен?
Разве ты видишь, разве ты знаешь?
- Я верю и надеюсь: я иду к богу.