- Пожалуйста, не трудитесь превозносить ее, - отозвался мистер Рочестер, - похвалы меня не убедят, я буду сам судить о ней.
Она начала с того, что заставила упасть мою лошадь.
- Сэр?! - удивилась миссис Фэйрфакс.
- Я ей обязан этим вывихом.
Вдова, видимо, растерялась.
- Мисс Эйр, вы когда-нибудь жили в городе?
- Нет, сэр.
- Вы бывали в обществе?
- Нет, только в обществе учениц и учительниц Ловуда, а теперь - обитателей Торнфильда.
- Вы много читали?
- Только те книги, которые случайно попадали мне в руки, да и тех было не слишком много и не очень-то ученые.
- Вы жили, как монахиня, и, без сомнения, хорошо знаете религиозные обряды. Ведь Брокльхерст, который, насколько мне известно, является директором Ловуда, священник? Не так ли?
- Да, сэр.
- И вы, девочки, наверное, обожали его, как монашки в монастыре обожают своего настоятеля?
- О нет!
- Как равнодушно вы об этом говорите.
Подумайте - послушница и не обожает своего настоятеля!
Это звучит почти кощунственно!
- Мистер Брокльхерст был мне антипатичен, и не я одна испытывала это чувство.
Он грубый человек, напыщенный и в то же время мелочный; он заставлял нас стричь волосы и из экономии покупал плохие нитки и иголки, которыми нельзя было шить.
- Это очень плохая экономия, - заметила миссис Фэйрфакс, снова почувствовавшая себя в своей сфере.
- И это главное, чем он обижал вас? - спросил мистер Рочестер.
- Когда он один ведал провизией, еще до того, как был назначен комитет, он морил нас голодом, а кроме того, изводил своими бесконечными наставлениями и вечерними чтениями книг его собственного сочинения - о грешниках, пораженных внезапной смертью или страшными карами, так что мы боялись ложиться спать.
- Сколько вам было лет, когда вы поступили в Ловуд?
- Около десяти.
- И вы пробыли там восемь лет. Значит, вам теперь восемнадцать.
Я кивнула.
- Как видите, арифметика вещь полезная; без нее я едва ли угадал бы ваш возраст.
Это трудное дело, когда детский облик и серьезность не соответствуют одно другому, - как у вас, например.
Ну, и чему же вы научились в Ловуде?
Вы умеете играть на рояле?
- Немножко.
- Конечно, всегда так отвечают.
Пойдите в библиотеку... я хочу сказать: пожалуйста. (Извините мой тон, я привык говорить "сделайте" и привык, что все делается по моему приказанию. Я не могу менять своих привычек ради новой обитательницы моего дома.) Итак, пойдите в библиотеку, захватите с собой свечу, оставьте дверь открытой, сядьте за рояль и сыграйте что-нибудь.
Я встала и пошла исполнять его желание.
- Довольно! - крикнул он спустя несколько минут.
- Вы действительно играете "немножко", я вижу. Как любая английская школьница. Может быть, чуть-чуть лучше, но не хорошо.
Я закрыла рояль и вернулась.
Мистер Рочестер продолжал: - Адель показывала мне сегодня утром рисунки и сказала, что это ваши.
Я не знаю, принадлежат ли они только вам Вероятно, к ним приложил руку и ваш учитель?
- О нет! - воскликнула я.
- А, это задевает вашу гордость!
Ну, пойдите принесите вашу папку, если вы можете поручиться, что ее содержимое принадлежит только вам; но не давайте слова, если не уверены, я сейчас же отличу подделку.
- Тогда я ничего не скажу, а вы судите сами, сэр.
Я принесла папку из библиотеки.
- Пододвиньте стол, - сказал он, и я подкатила столик к дивану.
Адель и миссис Фэйрфакс тоже подошли.
- Не мешайте, - сказал мистер Рочестер, - вы получите от меня рисунки, когда я их посмотрю. О господи! Да не заслоняйте мне...
Он неторопливо принялся рассматривать каждый набросок и каждую акварель.
Три из них он отложил, остальные после осмотра отодвинул.