Какое бы существо ни издало этот чудовищный крик, повторить его было невозможно; самый огромный кондор в Андах не мог дважды издать такой крик в своем заоблачном гнезде.
Существо, испустившее такой вопль, непременно должно было передохнуть, чтобы повторить его.
Этот вопль раздался на третьем этаже, у меня над головой.
В комнате над моею я услышала шум борьбы, и, судя по этому шуму, то была борьба не на жизнь, а на смерть. Кто-то полупридушенным голосом крикнул:
- Помогите! помогите! помогите! - три раза, с судорожной торопливостью.
- Неужели никто не слышит? - снова раздался голос и затем, среди яростного топота и возни, которые продолжались наверху, до меня сквозь доски и штукатурку донеслось:
- Рочестер!
Рочестер! Ради бога! Сюда!
Где-то распахнулась дверь. Кто-то пробежал, вернее - пронесся по коридору.
Над моей головой послышались еще чьи-то шаги, что-то упало - и наступила тишина.
Я набросила на себя одежду и, дрожа от ужаса, выбежала из комнаты. Гости уже все проснулись.
Из каждой комнаты доносились восклицания, испуганный шепот; дверь за дверью открывалась, выглядывал один, выглядывал другой; постепенно коридор наполнился людьми.
Мужчины и женщины повскакивали с постелей.
"Что же это?", "Кто убит? Что случилось?", "Принесите свечу!", "Где пожар?", "Где разбойники?", "Куда бежать?" - доносилось отовсюду.
Если бы не лунный свет, гости оказались бы в непроглядной тьме.
Все бегали взад и вперед, собирались кучками, некоторые рыдали, другие едва держались на ногах. Смятение было неописуемое.
- Куда к черту провалился Рочестер? - кричал полковник Дэнт.
- Его нигде нет.
- Здесь! Здесь я! - отвечал ему из темноты знакомый голос.
- Успокойтесь, пожалуйста, все. Я иду.
Дверь в конце коридора открылась, и появился мистер Рочестер со свечой в руке. Он только что спустился с верхнего этажа.
Одна из дам торопливо подбежала к нему и схватила его за руку. Это была мисс Ингрэм.
- Произошло ужасное событие? - спросила она.
- Говорите скорее, лучше узнать сразу!
- Да не тормошите вы меня, еще задушите, - отвечал он, так как барышни Эштон от страха прижимались к нему, а обе вдовствующие леди в необъятных белых капотах неслись на него, как два корабля под всеми парусами.
- Все в порядке, все в порядке! - закричал он.
- Это просто репетиция пьесы "Много шуму из ничего".
Дамы, не теснитесь вокруг меня, а то я могу рассвирепеть.
И действительно, вид у него был свирепый. Его черные глаза метали молнии.
Сделав над собой усилие, он добавил спокойно:
- Просто одной из служанок приснился страшный сон - вот и все.
Эта особа нервная и неуравновешенная. Она приняла свой сон за привидение или что-то в этом роде и до смерти перепугалась.
А теперь я должен проводить вас в ваши комнаты: пока в доме не воцарится покой, ее не удастся привести в себя.
Джентльмены, будьте добры, покажите дамам пример.
Мисс Ингрэм, я уверен, что вы не поддадитесь вздорному страху.
Эми и Луиза, возвращайтесь в ваши гнездышки, как пара голубок.
А вы, сударыни, - обратился он к вдовам, - наверняка смертельно простудитесь, если задержитесь в этом холодном коридоре.
И так, то шуткой, то твердостью, он заставил их всех разойтись по спальням.
Я не стала ждать его приказания и вернулась к себе так же незаметно, как поднялась.
Однако я не легла. Наоборот, я поспешила одеться.
Шум борьбы после вопля и сказанные затем слова слышала, вероятно, только я одна, ибо все это происходило как раз в комнате надо мной, а следовательно, я была уверена, что вовсе не сон, приснившийся одной из служанок, поверг весь дом в ужас и что объяснение, данное мистером Рочестером, просто выдумано им для успокоения гостей.
Поэтому я решила одеться и быть готовой ко всему.
Я села у окна и долго просидела так, глядя на безмолвный парк и посеребренные луной поля и ожидая неведомо чего.
Но мне казалось, что за этим странным воплем, борьбой и зовом о помощи должно последовать еще какое-то событие.
Однако все успокоилось. В доме воцарилась полная тишина. Постепенно смолкли все шорохи и шепоты, и примерно через час в Торнфильдхолле было безмолвно, как в пустыне.
Казалось, сон и ночь снова вступили в свои права.
Луна уже заходила. Мне стало неприятно в холоде и темноте, и я решила лечь, как была, одетой.
Я отошла от окна и едва слышно прошла по ковру. Когда я наклонилась, чтобы снять башмаки, кто-то осторожно постучал ко мне в дверь.
- Меня зовут? - спросила я.
- Вы не спите? - откликнулся голос, которого я ждала, то есть голос моего хозяина.