- А какое вы имеете к ней отношение?
Откуда вы знаете ее?
- Мистер Рид был моим дядей, он брат моей матери.
- Черт побери!
Вы никогда мне этого не говорили. Вы всегда уверяли, что у вас нет никаких родственников.
- Таких, которые бы меня признавали, у меня и нет, сэр.
Мистер Рид умер, а его жена выгнала меня...
- Отчего?
- Оттого, что я была бедна и ей в тягость и она не любила меня.
- Но у Рида остались дети, - у вас должны быть двоюродные братья и сестры?
Еще вчера сэр Джордж Лин говорил о каком-то Риде из Гейтсхэда и уверял, что это отъявленный негодяй; а Ингрэм упоминала о какой-то Джорджиане Рид из той же местности, которая год-два тому назад произвела в Лондоне фурор своей красотой.
- Джон Рид тоже умер, сэр. Он погубил себя и почти разорил свою семью; и есть предположение, что он покончил с собой.
Это известие так поразило его мать, что с ней сделался удар.
- А чем же вы ей поможете?
Глупости, Джен!
Мне и в голову бы не пришло мчаться за сто миль, чтобы повидать какую-то старуху, которая, пожалуй, еще отправиться на тот свет до вашего приезда; и потом, вы говорите, что она выгнала вас?
- Да, сэр. Но это было очень давно. И тогда у нее были совсем другие обстоятельства. А теперь мне бы не хотелось пренебречь ее просьбой.
- И долго вы там пробудете?
- По возможности недолго, сэр.
- Обещайте мне, что не дольше недели...
- Я не хотела бы давать слово, может быть мне придется нарушить его.
- Во всяком случае вы вернетесь? Вы ни под каким видом не останетесь там?
- О, нет!
Я, разумеется, вернусь, если все пойдет хорошо.
- А кто поедет с вами?
Вы же не можете отправиться в такое путешествие одна.
- Нет, сэр. Мисс Рид прислала своего кучера.
- Ему можно доверять?
- Да, сэр, он прожил в доме десять лет.
Мистер Рочестер задумался.
- Когда вы хотите ехать?
- Завтра рано утром, сэр.
- В таком случае вам понадобятся деньги; ведь не можете же вы путешествовать без денег, а я предполагаю, что у вас их немного: я еще не давал вам вашего жалования.
Сколько у вас всего-навсего, Джен? - спросил он улыбаясь.
Я показала свой кошелек; он действительно был очень тощ.
- Пять шиллингов, сэр.
Он взял кошелек, высыпал содержимое на ладонь и тихонько рассмеялся, словно его смешила эта скудость.
Затем он извлек свой бумажник.
- Вот, - сказал он, протягивая мне банкнот: это было пятьдесят фунтов, а он задолжал мне всего лишь пятнадцать.
Я сказала, что у меня нет сдачи.
- Не нужно мне сдачи, вы это знаете.
Это ваше жалование.
Но я отказалась взять больше того, что мне принадлежало по праву.
Сначала он рассердился, затем, словно одумавшись, сказал:
- Ну хорошо, хорошо.
Лучше не давать вам всего сейчас, а то вы, может быть, имея пятьдесят фунтов, возьмете да и проживете там три месяца.
Вот вам десять. Достаточно?
- Да, сэр; стало быть, за вами еще пять.
- Вернитесь сюда за ними; я буду вашим банкиром и сберегу вам сорок фунтов.
- Мистер Рочестер, раз представляется случай, я бы хотела поговорить с вами еще об одном деле.