Уильям Сомерсет Моэм Джейн (1923)

— К сожалению, не­давно с ним случилась беда.

Он сгорел.

— Но предыдущий, который я тебе сшила, тоже сгорел.

— Боюсь, ты нас считаешь ужасно неосторожными.

— Пустяки, — улыбнулась миссис Фаулер, — я с удо­вольствием сделаю для тебя еще один.

Завтра же пойду в магазин Либерти и куплю шелку.

Миссис Тауэр мужественно снесла удар.

— Право, я этого не заслуживаю.

А жене вашего при­ходского священника такой чехол не нужен?

— Для нее я только недавно сшила, — с живостью ответила миссис Фаулер.

Она улыбнулась, блеснули мелкие, ровные, очень бе­лые зубы.

Прекрасные зубы.

Улыбка у нее оказалась пре­милая.

Однако я решил, что пора мне оставить их вдвоем, и откланялся.

На другой день рано поутру мне позвонила миссис Тауэр, и по голосу я сразу понял, что она в отличном настроении.

— Хочу вам сообщить потрясающую новость, — ска­зала она.

— Джейн выходит замуж.

— Что за вздор!

— Сегодня она мне представит своего жениха, он у меня обедает, и вы тоже непременно приходите.

— Но я помешаю.

— Нисколько.

Джейн сама предложила вас пригла­сить.

Приходите обязательно.

Она неудержимо рассмеялась.

— Кто он такой?

— Не знаю.

Джейн говорит, он архитектор.

Можете вы себе представить, какого человека выберет в мужья Джейн?

Вечер у меня был свободен, а что обед у миссис Тауэр будет отменный, я не сомневался.

Когда я пришел, миссис Тауэр, блистательная, в лег­ком свободном платье, которое, правда, естественней вы­глядело бы на женщине чуть помоложе, была одна.

— Джейн кончает прихорашиваться.

Дождаться не могу, когда вы на нее полюбуетесь.

Она трепещет от ра­дости.

Говорит, что жених ее обожает.

Его зовут Гилберт, и, когда она о нем заговаривает, у нее голос так потешно дрожит.

Я еле удерживаюсь от смеха.

— Любопытно, на что он похож.

— О, я очень ясно себе представляю.

Огромный, гро­моздкий, лысый, и поперек большущего живота большу­щая золотая цепь.

Круглая красная бритая физиономия и оглушительный бас.

Вошла миссис Фаулер.

На ней было очень строгое платье черного шелка, с широчайшей юбкой и треном.

Скромный треугольный вырез, рукава до локтей.

Брилли­антовое ожерелье в серебряной оправе.

В руках она дер­жала длинные черные перчатки и черный веер из страу­совых перьев.

Она умудрялась (это дается далеко не всем) выглядеть в точности тем, что она есть на самом деле.

Безошибочно понимаешь: перед тобой добропорядочное ископаемое из семейства наших богатых северных про­мышленников.

— Шея у тебя очень недурна, Джейн, — с улыбкой великодушно похвалила миссис Тауэр.

И правда, при таком немолодом лице шея удиви­тельная, просто девичья.

Гладкая, без морщинки, очень белая.