Что до миссис Герхардт, ее чувства легче вообразить, чем описать.
Она так болезненно переживала все это, что просто не в силах была заговорить с мужем о близящемся роковом дне.
В надежде сэкономить деньги на покупку тонны угля и избавить злополучного Джорджа от ежедневного паломничества на угольный склад, она ухитрилась отложить три доллара — и вот теперь решила потратить эти деньги на рождественские подарки.
Герхардт-отец тоже потихоньку сберег два доллара, рассчитывая в сочельник, в критическую минуту, их выложить и хоть немного успокоить и порадовать жену.
Но когда наступил сочельник, эти жалкие пять долларов оказались очень слабым утешением.
В городе царила праздничная суета.
Бакалейные магазины были разукрашены остролистом.
Магазины игрушек и кондитерские ослепляли своим великолепием: тут было все, что только может понадобиться уважающему себя Санта-Клаусу.
И родители и дети смотрели на витрины — одни с тоскливым сознанием своей горькой нужды, другие — с неистовым восторгом и едва сдерживаемой жаждой обладать этими сокровищами.
Герхардт не раз говорил при детях: — Санта-Клаус в этом году очень беден. Он не может принести много подарков.
Но, ребенка, даже самого бедного, не заставишь в это поверить.
Всякий раз отец видел, что, несмотря на его предупреждения, глаза детей горят все тем же радостным ожиданием.
Рождество приходилось на вторник, и накануне, в понедельник, в школе не было занятий.
Уходя в отель, миссис Герхардт посоветовала Джорджу набрать побольше угля, чтобы хватило на завтрашний день.
Джордж сейчас же отправился в депо, взяв с собою двух младших сестер, но угля было мало, им не скоро удалось наполнить свои корзинки, и к вечеру у них оказался лишь очень скудный запас.
— Ты ходил за углем? — первым делом спросила миссис Герхардт, когда она в тот вечер вернулась из отеля.
— Ходил, — ответил Джордж.
— На завтра хватит?
— По-моему, хватит.
— Пойдем-ка, я посмотрю.
И, взяв лампу, они вышли в сарай, где был сложен уголь.
— О господи! — воскликнула миссис Герхардт. — Да тут совсем мало!
Пойди сейчас же и принеси еще.
— Ну вот, — протянул Джордж, надув губы. — Я уже ходил, пускай теперь Басс идет.
Басс пришел с работы ровно в четверть седьмого и сейчас мылся и одевался, собираясь в город.
— Нет, — сказала миссис Герхардт. — Басс работал целый день. Ты должен пойти сам.
— Мне неохота, — проворчал Джордж.
— Очень хорошо, — сказала миссис Герхардт. — А если завтра нечем будет топить, тогда что?
Они вернулись в дом, но самолюбие Джорджа было слишком сильно задето, чтобы он мог считать вопрос решенным.
— Басс, ты тоже иди, — еще с порога крикнул он старшему брату.
— Куда это?
— За углем.
— Вот еще, — ответил Басс. — За кого ты меня принимаешь?
— Ну, тогда и я не пойду, — упрямо тряхнув головой, сказал Джордж.
— А почему ты сегодня не набрал угля? — резко спросил брат. — У тебя был на это целый день.
— Да-а, я собирал, — сказал Джордж. — Только угля было очень мало. Где же я его возьму, раз его нет?
— Наверное, плохо собирал, надо было постараться получше.
— В чем дело? — спросила Дженни; она вернулась позже матери, так как по дороге заходила в лавку, и теперь, едва переступив порог, сразу заметила надутое лицо Джорджа.
— Басс не хочет идти со мной за углем.
— А разве ты днем ничего не набрал?
— Набрал, да мама говорит — мало.
— Я пойду с тобой, — сказала сестра.
— Пойдешь с нами, Басс?
— Нет, холодно ответил молодой франт; он завязывал галстук и злился, что ему мешают.
— Да там и нет угля, — сказал Джордж. — Разве что с платформы скинем.
А когда я ходил, так и платформ с углем не было.
— Уж наверно были! — воскликнул Басс.
— Не было, — повторил Джордж.
— Пожалуйста, не спорь, — сказала Дженни.
— Бери корзинки и пойдем, а то будет поздно.