— Нет, благодарю, — сказал Роберт.
— Я, кажется, поспею к часовому поезду на Цинциннати.
Во всяком случае, попытаюсь.
Они стояли друг против друга, Лестер — бледный и немного обрюзгший, Роберт — смуглый, прямой, подтянутый, себе на уме, и было видно, как годы изменили и того и другого.
Роберт всю жизнь действовал просто и решительно, Лестера вечно одолевали сомнения.
В Роберте воплотились энергия и хватка дельца, в Лестере — самонадеянность удачливого богача с несколько скептическими взглядами на жизнь.
Вместе они являли замечательную картину, независимо от того, какие мысли мелькали сейчас в их сознании.
— Что ж, — сказал старший брат после паузы, — добавить мне нечего.
Я надеялся, что сумею внушить тебе нашу точку зрения, но ты, конечно, стоить на своем.
Раз ты сам не понимаешь, что делаешь, мне тебя не вразумить.
Одно скажу: по-моему, ты поступаешь неумно.
Лестер слушал молча, и лицо его выражало упрямую решимость.
Роберт взял шляпу, и они вместе направились к дверям.
— Я постараюсь представить им дело в самом лучшем свете, — сказал Роберт и вышел.
Глава XXXIV
В окружающем нас мире жизнь всех представителей животного царства протекает в определенной сфере или среде, словно вне ее они не могли бы существовать на планете, которая в силу непреложного закона вращается вокруг Солнца.
Так, рыба гибнет, покидая водную стихию, а птица платит дорогой ценой за попытку вторгнуться в царство рыб.
Все живые существа — от тли, паразитирующей на цветке, до чудищ тропических лесов и морских глубин — свидетельствуют о том, что природа ограничила их деятельность определенной средой; и нам остается только отмечать, к каким нелепым и роковым последствиям приводят всякие их попытки вырваться из нее.
Однако в отношении человека эта теория ограниченной сферы не подтверждается столь же наглядно.
Законы, управляющие общественной жизнью, еще не поняты до конца и не дают нам основания для обобщений.
И все же мнения, требования и суждения общества тоже служат своего рода границами, вполне реальными, хоть и неосязаемыми.
Когда мужчина или женщина согрешат — иными словами, преступят черту положенного круга, — уготованное им возмездие не похоже на то, что настигает птицу, вознамерившуюся жить под водой, или дикого зверя, который забрел в места, где обитает человек.
Их не ждет немедленная гибель.
Люди всего лишь удивленно поднимают брови, или усмехнутся язвительно, или возмущенно всплеснут руками.
И все же сфера общественной жизни очерчена для каждого так четко, что всякий, покидающий ее, обречен.
Человек, рожденный и воспитанный в той или иной среде, непригоден для существования вне ее.
Он словно птица, привыкшая к определенной плотности воздуха и неспособная наслаждаться жизнью ни в более плотной, ни в более разреженной атмосфере.
Проводив брата, Лестер сел в кресло у окна и загляделся на панораму молодого, быстрорастущего города.
За окном текла жизнь с ее кипучей деятельностью, надеждами, богатством и наслаждениями, а он, словно отброшенный внезапным порывом жесткого ветра, остался на время в стороне, и все его планы и замыслы как-то спутались.
Может ли он по-прежнему беззаботно идти привычным путем?
Не отразится ли противодействие семьи на его отношениях с Дженни?
Неужели безвозвратно отошел в прошлое родительский дом, где раньше он чувствовал себя так легко и свободно?
Да, прежних отношений с домашними, простых и дружеских, ему уже не вернуть.
И прочтет ли он, как бывало, во взгляде отца одобрение и гордость?
Отношения с Робертом, с рабочими на отцовской фабрике — все, все, что составляло прежде его жизнь, пострадало от злосчастного вторжения Луизы.
«Не повезло», — решил он мысленно и, оторвавшись от беспредметных размышлений, стал обдумывать, какие практические шаги он может предпринять.
Вернувшись домой, он сказал Дженни. — Хочу завтра или послезавтра уехать ненадолго в Маунт-Клеменс.
Я что-то чувствую себя неважно, там отдохну и поправлюсь.
Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.
К назначенному часу Дженни собрала ему чемодан, и он уехал, сосредоточенный и угрюмый.
За следующую неделю он не спеша все обдумал и пришел к заключению, что пока никаких решительных шагов предпринимать не нужно.
Лишних два-три месяца не имеют значения.
Маловероятно, чтобы Роберт или кто-нибудь из семьи захотел еще раз повидаться с ним.
Деловые знакомства он будет поддерживать, как и раньше, поскольку они связаны с процветанием фирмы; принудительных мер никто по отношению к нему не примет.
И все же сознание безнадежного разлада с семьей угнетало Лестера.
«Плохо дело, — думал он, — плохо дело».
Но жизни своей он не изменил.
Такое неопределенное положение тянулось еще целый год.
Полгода Лестер не появлялся в Цинциннати; потом съездил туда на важное деловое совещание, потребовавшее его присутствия, и держал себя так, словно ничего не случилось.
Мать поцеловала его нежно, хоть и печально; отец как всегда, крепко пожал ему руку; Роберт, Луиза, Эми и Имоджин, будто сговорившись, ни словом не коснулись единственного предмета, который их интересовал.