Здесь было красиво, уютно, тихо.
Дженни пришла в восторг от просторной, почти деревенской усадьбы, хотя ее и угнетало сознание, что она войдет в свой новый дом не вполне законной хозяйкой.
Когда она готовилась уйти от Лестера, ее поддерживала смутная надежда, что он приедет за ней и они поженятся.
Теперь на этом поставлен крест Она обещала остаться, и нужно будет как-то ко всем приспособиться.
Она заикнулась было, что такой огромный дом им ни к чему, но Лестер не стал ее слушать.
— Очень возможно, что мы будем принимать гостей, — сказал он.
— Во всяком случае нужно обставить дом и посмотреть, что получится.
Он дал агенту указания заключить арендный договор на пять лет с правом последующего продления, и работы на участке начались немедленно.
Дом покрасили снаружи и отделали внутри, газоны подровняли, все приняло нарядный, праздничный вид.
На первом этаже разместилась большая библиотека, столь же просторная столовая, гостиная для приемов, гостиная поменьше, огромная кухня и буфетная.
На втором этаже спальня, ванные и комната горничной.
Все было удобно, все радовало глаз, и заботы по устройству на новом месте наполняли Дженни довольством и гордостью.
Сейчас же после переезда Дженни с разрешения Лестера написала отцу, приглашая его переселиться к ним.
Она ни словом не упомянула о своем браке, предоставив ему самому сделать нужный вывод.
Зато подробно рассказала, в каком красивом месте живет, какой у нее удобный дом и большой сад.
«Здесь так хорошо, папа, — писала она, — тебе наверно понравится.
Веста уже ходит в школу.
Приезжай к нам, будем жить вместе.
Это куда лучше, чем ютиться при фабрике.
И я была бы так рада!»
Герхардт прочел это письмо и недоуменно нахмурился. Неужели правда?
Но если бы они не поженились, разве стали бы они переезжать в такой большой дом?
Или он с самого начала ошибался?
Ну что ж, лучше поздно, чем никогда, но стоит ли ему-то к ним ехать?
Он уже привык жить один, так неужели перебираться в Чикаго, к Дженни?
Он не остался равнодушным к ее призыву и все же решил отказаться.
Не мог он так открыто признать, что и на нем лежит часть вины за их размолвку.
Отказ отца сильно огорчил Дженни.
Она посоветовалась с Лестером и решила сама съездить в Кливленд.
Разыскав мебельную фабрику, где служил Герхардт, — беспорядочное нагромождение зданий в одном из беднейших кварталов города, — она навела о нем справки в конторе.
Клерк направил ее к стоявшему на отлете складу, и Герхардту сообщили, что его хочет видеть какая-то дама.
Он поднялся со своей жалкой койки и сошел во двор, любопытствуя, кто бы это мог быть.
У Дженни сердце защемило, когда он вышел из темной двери — седой, с косматыми бровями, в пыльной, измятой одежде.
«Бедный папа!» — подумала она.
Он подошел к ней, и его испытывающий взгляд смягчился, когда он понял, какое доброе побуждение привело ее сюда.
— Ты зачем это приехала? — спросил он с опаской.
— Я хочу увезти тебя к себе, папа! — взмолилась Дженни.
— Нельзя тебе больше здесь оставаться.
Просто думать невыносимо, как ты тут живешь совсем один.
— Вот что, — сказал он, озадаченный, — так ты для этого приехала?
— Да, — отвечала она.
— Поедем со мной.
Не надо оставаться здесь.
— У меня хороший угол, — сказал он, словно оправдываясь.
— Знаю, знаю, но у нас теперь большой дом и Веста с нами живет.
Неужели ты не поедешь?
Лестер тоже тебя приглашает.
— Ты мне одно скажи, — потребовал он, — женаты вы или нет.
— Конечно, — храбро солгала она.
— Давно женаты.