Спроси хоть Лестера, когда приедешь.
Ей стоило большого труда выдержать его взгляд, но она не опустила глаз, и он ей поверил.
— Ну что ж, — сказал он, — давно пора.
— Так ты поедешь, папа? — не отставала она.
Герхардт беспомощно развел руками.
Ласковая настойчивость Дженни тронула его до глубины души.
— Да, поеду, — сказал он и отвернулся, но плечи его вздрагивали, и Дженни поняла, что он плачет.
— Сейчас, со мной?
Вместо ответа он исчез в темных дверях склада: пошел собирать вещи.
Глава XXXVIII
Поселившись у Дженни, Герхардт немедленно приступил к исполнению многообразных обязанностей, предназначенных, по его мнению, специально для него.
Он взял на себя заботу об отоплении и об участке, не допуская и мысли о том, чтобы чужому человеку платили жалованье, когда сам он сидит без дела.
Деревья вокруг дома в безобразном состоянии, заявил он дочери.
Нужно достать пилу и садовый нож, и весной он ими займется.
В Германии понимают толк в таких вещах, а эти американцы — беспомощный, непрактичный народ!
Затем Герхардт потребовал гвоздей и столярных инструментов и постепенно отремонтировал все шкафы и полки.
В двух милях от дома он обнаружил лютеранскую церковь и нашел, что она лучше той, куда он ходил в Кливленде, а пастор — поистине человек, угодный богу.
Он тут же настоял, чтобы Веста каждую неделю ходила с ним в церковь, и слушать не хотел никаких отговорок.
Начиная новую жизнь в Хайд-Парке, Дженни и Лестер были не совсем спокойны: они знали, что им будет нелегко.
На Северной стороне Дженни без труда избегала знакомства и разговоров с соседями.
Здесь же дом, который они занимали, был на виду; следовало ожидать, что соседи сочтут своим долгом явиться к ним с визитом, и Дженни придется играть роль опытной хозяйки.
Они с Лестером подробно все обсудили, и он решил — пусть их считают мужем и женой.
Про Весту можно сказать, будто она дочь Дженни от первого мужа, мистера Стовера (девичья фамилия миссис Герхардт), умершего сразу после рождения ребенка.
Хайд-Парк был расположен так далеко от фешенебельного центра Чикаго, что Лестер считал себя застрахованным от встреч с городскими знакомыми.
Он объяснил Дженни, как ей следует себя вести, чтобы первая же гостья не застала ее врасплох.
Не прошло и двух недель, как первая гостья действительно явилась, — то была миссис Джейкоб Стендл, особа, пользовавшаяся почетом среди соседей и жившая через пять домов от Дженни, тоже в прекрасном особняке с газонами. Она приехала в собственной коляске, возвращаясь из поездки по магазинам.
— Дома ли миссис Кейн? — спросила она у новой горничной Жаннет.
— Дома, мэм, — ответила та.
— Позвольте вашу визитную карточку.
И она отнесла карточку Дженни, которая с интересом прочла незнакомое имя.
Когда Дженни вышла в гостиную, миссис Стендл, высокая брюнетка с любопытными глазами, сердечно поздоровалась с ней.
— Я взяла на себя смелость нарушить ваше уединение, — сказала она чарующе любезным тоном.
— Я ваша соседка, живу наискосок от вас.
Белая каменная ограда — может быть, вы обратили внимание?
— Да, конечно, — ответила Дженни.
— Я хорошо знаю этот дом.
Мы с мистером Кейном любовались им еще в первый раз, как приезжали сюда.
— Фамилию вашего мужа я, разумеется, слышала.
А мой муж связан с электрической фирмой «Уилкс и компания».
Дженни кивнула.
По тону миссис Стендл было ясно, что это — весьма крупное и доходное предприятие.
— Мы живем здесь уже несколько лет, и я прекрасно понимаю, как неуютно себя чувствуешь в новой части города.
Надеюсь, вы вскоре соберетесь ко мне.
Я была бы очень, очень рада.
Мы принимаем по четвергам.
— С удовольствием, — ответила Дженни, внутренне содрогаясь в предвидении этой мучительной церемонии.
— С вашей стороны было очень любезно зайти к нам.
Мистер Кейн очень занят, но как только он немного освободится, мы оба будем рады видеть у себя и вашего мужа.
— И вы приходите вдвоем как-нибудь вечером, сказала миссис Стендл.
— Мы живем очень тихо.