Миссис Бейкер вскоре поднялась, хотя собиралась пробыть в гостях гораздо дольше.
— Никак, никак не могу остаться, — говорила она, вставая.
— Я обещала миссис Нийл, что непременно заеду к ней сегодня.
Да я вам, вероятно, и так уж надоела.
Она пошла к дверям и лишь на пороге обернулась в сторону Дженни и холодно кивнула ей головой.
— С кем только не приходится встречаться! — заметила она на прощание хозяйке.
Миссис Филд не сочла возможным заступиться за Дженни, ибо сама была не бог знает кто и, как свойственно недавно разбогатевшим женщинам, всячески старалась пролезть в хорошее общество.
А миссис Бейкер занимала в этом обществе куда более почетное положение, чем Дженни, так что ссориться с ней не хотелось.
Вернувшись к столу, где сидела Дженни, миссис Филд улыбнулась несколько виноватой улыбкой, но видно было, что ей очень не по себе.
Дженни, естественно, тоже была расстроена и вскоре под каким-то предлогом простилась и ушла.
Она чувствовала себя глубоко оскорбленной и понимала, что миссис Филд уже раскаивается в своем дружеском отношении к ней.
С одним знакомством покончено, в этом Дженни не сомневалась.
Ею снова овладело гнетущее сознание, что жизнь не удалась.
Теперь уже ничего нельзя исправить, а на будущее нет надежды.
Лестер не захочет на ней жениться и спасти ее репутацию.
Время шло, не принося с собой никаких перемен.
Глядя на красивый особняк, аккуратный газон и раскидистые деревья, на колонны веранды, увитые легкой зеленой сеткой дикого винограда; видя, как Герхардт возится в саду, как Веста возвращается из школы, а Лестер по утрам уезжает в своей щегольской двуколке, всякий подумал бы, что здесь царит довольство и покой, что заботам и горю нет места в этом чудесном жилище.
И действительно, жизнь в доме текла спокойно, без потрясений.
Правда, соседи почти перестали навещать Лестера и Дженни, и светские развлечения кончились; но это не было для них лишением, потому что и в своих четырех стенах они находили достаточно радостей и пищи для ума.
Веста училась играть на рояле и делала большие успехи, — у нее был отличный слух.
Дженни в голубых, лиловых, темно-зеленых домашних платьях, которые ей были так к лицу, хлопотала по хозяйству, шила, стирала пыль, провожала Весту в школу, присматривала за прислугой.
Герхардт трудился с утра до ночи, — ему непременно нужно было приложить руку ко всякому домашнему делу.
Одной из обязанностей, которые он сам на себя возложил, было ходить по дому следом за Лестером и слугами, выключая газ или электрические лампы, если кто-нибудь забывал их погасить, что в его глазах было преступной расточительностью.
Огорчала бережливого старика и манера Лестера носить даже самые дорогие костюмы всего несколько месяцев, а потом выбрасывать.
Он чуть не плакал над превосходными башмаками, которые Лестер не желал носить только потому, что слегка стоптался каблук или кожа кое-где морщит.
Герхардт считал, что их нужно отдать в починку, но на все его ворчливые увещевания Лестер отвечал, что эта обувь стала ему неудобна.
— Такая расточительность! — жаловался Герхардт дочери.
Столько добра пропадает!
Вот увидишь, плохо это кончится, никаких денег не хватит.
— Он иначе не умеет, папа, — оправдывалась Дженни.
— Так уж его воспитали.
— Ну и воспитание!
Эти американцы ничего не смыслят в экономии.
Им бы в Германии пожить, тогда узнали бы цену доллару.
Лестер, слыша об этих разговорах от Дженни, только улыбался.
Старый Герхардт забавлял его.
Не мог старик примириться и с привычкой Лестера переводить спички.
Бывало, Лестер, чиркнув спичкой держал ее некоторое время на весу и разговаривал, вместо того чтобы зажечь сигару, а потом бросал.
Или начинал чиркать спичку за спичкой задолго до того, как закурить.
На веранде был уголок, где он любил покурить летними вечерами, беседуя с Дженни; поминутно зажигая спички, он швырял их одну за другой в сад.
Однажды, подстригая газон, Герхардт, к своему ужасу, нашел целую кучу полусгнивших спичек.
Он совсем приуныл и, собрав в газету вещественные доказательства преступления, понес их в комнату, где Дженни сидела за шитьем.
— Вот что я нашел! — заявил он.
— Ты только посмотри!
Этот человек понимает в экономии не больше чем… чем… — Он так и не нашел нужного слова.
— Сидит курит, а со спичками вот как обращается.
Ведь они пять центов коробка стоят — пять центов!
Как он, интересно, думает прожить при таких тратах?
Нет, ты только посмотри, что это такое.
Дженни посмотрела и покачала головой.