— Хорошо, хорошо, Мэннинг, — сказал сенатор и нахмурился, чтобы сохранить свое достоинство государственного мужа.
— Отправьте все немедленно, а счет пришлите мне.
— С величайшим удовольствием, — только и мог сказать обрадованный торговец.
Сенатор вышел на улицу, но, вспомнив о стариках Герхардтах, зашел еще в магазин обуви и готового платья и, сообразив, что понятия не имеет, каких размеров нужны вещи, заказал кое-что с правом обменять покупки.
Покончив с этим, он вернулся к себе.
«Подбирают уголь… — снова думал он. — До чего же я был невнимателен. Впредь не следует забывать о них».
Глава IV
Желание убежать, которое охватило Дженни при виде сенатора, объяснялось тем, что она считала свое положение унизительным.
Ведь сенатор о ней хорошего мнения, какой стыд, что он застиг ее за столь низменным занятием!
Она наивно воображала, что его интерес к ней вызван чем угодно, только не ею самой.
Когда она вернулась домой, дети уже рассказали матери о ее бегстве.
— Что это с тобой случилось? — спросил Джордж, когда она вошла в комнату.
— Да ничего, — ответила она, но тут же объяснила матери: — Мистер Брэндер проходил мимо и увидел нас.
— Вот как? — негромко воскликнула миссис Герхардт. — Стало быть, он вернулся.
Но почему же ты убежала, глупенькая?
— Просто мне не хотелось, чтобы он меня видел.
— Ну, может, он тебя и не узнал, — сказала мать не без сочувствия.
— Да нет, узнал, — прошептала Дженни. — Он меня раза три окликнул.
Миссис Герхардт покачала головой.
— Что случилось? — спросил Герхардт, услышав разговор и выходя из соседней комнаты.
— Ничего, — ответила жена, которой вовсе не хотелось объяснять, какую большую роль сенатор стал играть в их жизни.
— Какой-то человек напугал их, когда они несли уголь.
Позже в тот же вечер прибыли рождественские подарки и повергли все семейство в необычайное волнение.
Герхардт и его жена не могли поверить своим глазам, когда фургон бакалейщика остановился у их дверей и рассыльный, здоровый малый, стал перетаскивать в дом пакеты.
После безуспешных попыток убедить рассыльного, что он ошибся, Герхардты с вполне понятной радостью стали рассматривать всю эту благодать.
— Да вы не беспокойтесь, — уверенно сказал рассыльный. — Уж я знаю, что делаю.
Ваша фамилия Герхардт, верно? Ну вот, это вам и есть.
Миссис Герхардт не могла усидеть на месте и, взволнованно потирая руки, повторяла: — Ну, разве не чудесно!
Сам Герхардт расчувствовался при мысли о щедрости неведомого благодетеля и склонен был приписать случившееся доброте крупного местного фабриканта, у которого он когда-то служил и который неплохо к нему относился.
Миссис Герхардт подозревала истинный источник неожиданной радости и была тронута до слез, но промолчала.
Дженни же сразу догадалась, чьих это рук дело.
На второй день рождества Брэндер встретился в отеле с миссис Герхардт — Дженни осталась дома присматривать за хозяйством.
— Как поживаете, миссис Герхардт? — приветливо воскликнул он, протягивая руку.
— Как встретили праздник?
Бедная миссис Герхардт робко пожала его руку; глаза ее мгновенно наполнились слезами.
— Ну-ну, — сказал он, похлопывая ее по плечу.
— Не надо плакать.
И не забудьте взять у меня белье в стирку.
— Не забуду, сэр! — ответила она и хотела еще что-то сказать, но он уже отошел.
Теперь Герхардт постоянно слышал об удивительном сенаторе из отеля, о том какой он любезный и как много платит за стирку.
Простодушный труженик легко поверил, что мистер Брэндер — добрейший и благороднейший человек.
Дженни и сама думала так же и все больше восхищалась сенатором.
Она становилась так женственна, так хороша собой, что никто не мог равнодушно пройти мимо.
Она была высокая, великолепно сложена.
В длинном платье, в наряде светской женщины она была бы прекрасной парой для такого представительного мужчины, как сенатор.
У нее были удивительно ясные, живые глаза, чудесный цвет лица, ровные, белые зубы.
И при том она была умна, чутка и очень наблюдательна.
Ей недоставало только воспитания и уверенности, которой никогда не бывает у человека, сознающего свое зависимое, подчиненное положение.
Необходимость заниматься стиркой, разносить белье и принимать всякую малость как благодеяние связывала ее.
Теперь она дважды в неделю приходила в отель; сенатор Брэндер держался с нею приветливо и непринужденно, и она отвечала ему тем же.