Лестер, случайно наткнувшись на роковую страницу, поспешил ее выдрать.
Он был безмерно удивлен и расстроен.
Подумать только, что какая-то чертова газетка может так поступить с частным лицом, с человеком, который жил спокойно, никому не мешая.
Чтобы не выдать горького чувства обиды, он ушел из дому.
Путь его лежал не к оживленному центру города, а прочь от него, по Коттедж-Гроув-авеню, в открытую прерию.
Покачиваясь на сиденье трамвая, он старался представить себе, что думают сейчас его бывшие друзья — Додж, Бэрнхем Мур, Генри Олдрич.
Да, это настоящий удар.
Что делать? Стиснуть зубы и молчать или равнодушно отмахнуться от этой новой заботы?
Однако ему было ясно: больше он такого не потерпит.
Домой он вернулся в более спокойном состоянии и стал с нетерпением ждать понедельника, чтобы повидаться со своим поверенным, мистером Уотсоном.
Впрочем, когда они встретились, оба быстро пришли к решению, что подавать в суд было бы не разумно.
Лучше промолчать.
— Но больше это не должно повториться, — закончил Лестер.
— Об этом я позабочусь, — успокоил его поверенный.
Лестер поднялся.
— Черт его знает, в какой стране мы живем! — воскликнул он.
— Если человек богат, ему никуда не скрыться, точно он памятник на городской площади!
— Если человек богат, — сказал мистер Уотсон, — он напоминает кота с бубенчиком на шее.
Каждая мышь в точности знает, где он и что делает.
— Да, сравнение подходящее, — проворчал Лестер.
Дженни еще несколько дней оставалась в неведении.
Лестер умышленно не касался больного вопроса, а Герхардт не читал греховных воскресных газет.
Но потом одна из соседок просветила Дженни, бестактно упомянув в разговоре, что прочла о ней интереснейшую историю.
Дженни сперва не поняла.
— Обо мне? — воскликнула она удивленно.
— Да, да, о вас и о мистере Кейне, — ответила гостья.
— Весь ваш роман.
Дженни вспыхнула.
— Я ничего не знаю, сказала она.
— А вы уверены, что это про нас?
— Еще бы! — рассмеялась миссис Стендл.
— Ошибиться я никак не могла.
И газета у меня сохранилась.
Я, если хотите, пришлю вам ее с дочкой.
Вы прелестно вышли на снимке.
Дженни вся сжалась.
— Я буду вам очень благодарна, — пролепетала она.
Ее мучила мысль, где могли достать ее карточку и что написано в газете.
А главное — что скажет Лестер?
Видел ли он заметку?
Почему он ничего ей не сказал?
Дочь соседки принесла газету, и у Дженни сердце замерло, когда она взглянула на роковую страницу.
Вот оно — черным по белому.
Слева портрет Лестера, справа портрет Дженни, а посередине заголовок крупными буквами и стрелки: «Вот этот миллионер увлекся вот этой горничной».
В тексте объяснялось, что Лестер, сын известного фабриканта экипажей из Цинциннати, пожертвовал завидным общественным положением, чтобы жениться на любимой женщине.
Дальше следовали рисунки, Лестер беседует с Дженни в особняке миссис Брейсбридж, Лестер стоит с ней рядом перед почтенным, строгого вида пастором, Лестер едет с нею в роскошной коляске, Дженни, стоя у окна богато обставленной залы (о богатстве свидетельствуют тяжелые складки гардин), смотрит на чуть видный в отдалении смиренный домик.
Дженни почувствовала, что готова сквозь землю провалиться от стыда.
Она страдала не столько за себя, сколько за Лестера. Что он должен был пережить?
А его родные?
Теперь у них в руках есть новое оружие против нее и Лестера.