— Очень хорошо.
Можно приступить к делу.
Я прочту вам завещание без каких бы то ни было вступлений и предисловий.
Он взял со стола большой лист бумаги, откашлялся и стал читать.
Документ был составлен не совсем обычно; сначала перечислялись мелкие суммы, отказанные старым служащим, домашней прислуге и друзьям; затем — посмертные дары различным учреждениям и, наконец, — наследство, оставленное ближайшим родственникам, начиная с дочерей.
Имоджин, как любящей и преданной дочери, была завещана шестая часть капитала, вложенного в фабрику, и шестая часть остального имущества покойного, составляющая около восьми тысяч долларов.
Ровно столько же получили Эми и Луиза.
Внукам по достижении совершеннолетия причитались небольшие награды за хорошее поведение.
Далее речь шла о Роберте и Лестере.
«Ввиду некоторых осложнений, обнаружившихся в делах моего сына Лестера, я полагаю своим долгом дать особые указания, коими следует руководствоваться при распределении остального моего имущества, а именно: одну четвертую часть капитала „Промышленной компании Кейн“ и одну четвертую часть прочего моего имущества, движимого и недвижимого, в наличности, акциях и ценных бумагах, я завещаю моему возлюбленному сыну Роберту в награду за неуклонное выполнение им своего долга, а одной четвертой частью капитала „Промышленной компании Кейн“ и одной четвертой частью прочего моего имущества, движимого и недвижимого, в наличности, акциях и ценных бумагах, я завещаю ему управлять в пользу брата его Лестера до того времени, когда будут выполнены поименованные ниже условия.
И я желаю и требую, чтобы все мои дети содействовали ему в управлении „Промышленной компанией Кейн“ и другими вверенными ему капиталами до тех пор, пока он сам не пожелает сложить с себя таковое управление или не укажет другой, лучший способ осуществления его».
Лестер негромко чертыхнулся.
Краска сбежала с его лица, но он не пошевелился — не устраивать же сцену.
Выходило, что он даже не упомянут отдельно в завещании!
«Поименованные ниже» условия не были прочитаны всем собравшимся, что, по словам мистера О'Брайна, соответствовало воле покойного.
Однако Лестеру и остальным детям он дал их прочесть в тот же день. Лестер узнал, что будет получать десять тысяч в год в течение трех лет, за каковой срок он должен сделать следующий выбор: либо он расстанется с Дженни, если еще не женился на ней, и тем приведет свою жизнь в соответствие с желанием отца.
В этом случае Лестеру будет передана его доля наследства.
Либо он женится на Дженни, если еще не сделал этого, и тогда будет получать свои десять тысяч в год пожизненно.
Но после его смерти Дженни все равно не получит ни цента.
Упомянутые десять тысяч представляли собой годовой доход с двухсот акций, которые тоже вверялись Роберту до того времени, как Лестер примет окончательное решение.
Если же Лестер не женится на Дженни, но и не расстанется с ней, он по истечении трех лет перестанет получать что бы то ни было.
По его смерти акции, с которых он получал доход, распределяются поровну между теми из братьев и сестер, которые к тому времени будут в живых.
Любой наследник или правопреемник, оспаривающий завещание, тем самым лишается права на свою долю наследства.
Лестера поразило, как подробно отец предусмотрел все возможности.
При чтении заключительных условий у него даже мелькнуло подозрение, не участвовал ли в их формулировке Роберт; но, разумеется, он не мог утверждать этого с уверенностью.
Роберт никогда не проявлял к нему враждебных чувств.
— Кто составлял это завещание? — спросил он О'Брайна.
— Да мы все понемножку старались, — ответил тот несколько смущенно.
— Это было нелегким делом.
Вы же знаете, мистер Кейн, вашего батюшку трудно было в чем-нибудь переубедить.
Кремень был, а не человек.
В некоторых из этих пунктов он чуть ли не против себя самого шел.
За дух завещания мы, конечно, не несем ответственности.
Это уже касается только вас и вашего отца.
Мне было очень тяжело выполнять его указания.
— Я вас вполне понимаю, — сказал Лестер.
— Пожалуйста, не беспокойтесь.
Мистер О'Брайн выразил свою глубокую признательность.
Лестер, все время сидевший неподвижно, словно врос в кресло, теперь поднялся вместе с другими и принял равнодушный вид.
Роберт, Эми, Луиза, Имоджин — все были поражены, но нельзя сказать, чтобы им было жаль Лестера.
Как-никак, он вел себя очень дурно.
Он дал отцу достаточно поводов для недовольства.
— Старик-то, пожалуй, хватил через край, — сказал Роберт, сидевший рядом с Лестером.
— Я никак не ожидал, что он зайдет так далеко.
По-моему, можно было устроить все и по-другому.
— Неважно, — буркнул Лестер, мрачно усмехнувшись.
Сестрам хотелось его утешить, но они не знали, что сказать.
Ведь в конце концов Лестер сам виноват.
— Мне кажется, папа поступил не совсем правильно… — начала было Эми, но Лестер резке оборвал ее:
— Как-нибудь переживу.