Он часто делал небольшие подарки ей, ее сестрам и братьям и всегда говорил с нею так просто и искренне, что под конец ощущение разделяющей их пропасти исчезло, и она стала видеть в нем не столько важного сенатора, сколько великодушного друга.
Однажды он спросил, не хочет ли она учиться, думая при этом, что образование сделало бы ее еще привлекательней.
Наконец как-то вечером он подозвал ее:
— Идите-ка сюда поближе, Дженни.
Она подошла, и он вдруг взял ее за руку.
— Ну-ка, Дженни, — сказал он, весело и пытливо глядя ей в лицо, — скажите, что вы обо мне думаете?
— Не знаю, — ответила она, застенчиво отводя глаза. — А почему вы спрашиваете?
— Нет, знаете, — возразил он.
— Есть же у вас какое-то мнение обо мне.
Вот и скажите, какое?
— Никакого нет, — простодушно ответила она.
— Нет, есть — повторил он; ее явная уклончивость забавляла его и вызывала любопытство.
— Должны же вы что-нибудь обо мне думать. Что же?
— Вы спрашиваете, нравитесь ли вы мне, да? — бесхитростно спросила Дженни, глядя сверху на львиную гриву черных с проседью волос, благодаря которой красивое лицо сенатора казалось почти величественным.
— Да, — ответил он, немного разочарованный.
Ей не хватало умения кокетничать.
— Ну, конечно, вы мне нравитесь, — с милой улыбкой сказала она.
— И вы никогда больше ничего не думали обо мне?
— Я думаю, что вы очень добрый, — ответила Дженни, робея еще больше; она только теперь заметила, что он все еще держит ее руку.
— И это все? — спросил он.
— Разве этого мало? — сказала она, и ресницы ее дрогнули.
Сенатор смотрел на девушку, и ее ответный взгляд — веселый, дружески-прямой — глубоко волновал его.
Он молча изучал ее лицо, а она отвернулась и поежилась, чувствуя, хотя едва ли понимая все значение этого испытывающего взгляда.
— Ну, а я думаю, — сказал он наконец, — что вы замечательная девушка.
А вам не кажется, что я очень милый человек?
— Кажется, — без запинки ответила Дженни.
Сенатор откинулся в кресле и рассмеялся — так забавно это у него получилось.
Она с любопытством посмотрела на него и улыбнулась.
— Чему вы смеетесь? — спросила она.
— Вашему ответу. Хотя мне не следовало бы смеяться.
Вы меня ни капельки не цените.
Наверно, я вам совсем не нравлюсь.
— Нет, нравитесь, — серьезно ответила она. — Вы такой хороший.
По ее глазам было ясно, что она говорит от души.
— Так, — сказал он, мягко притянул девушку к себе и поцеловал в щеку.
Дженни ахнула и выпрямилась, изумленная и испуганная.
Это было нечто новое в их отношениях.
Расстояние между Дженни и государственным деятелем мгновенно исчезло.
Она увидела в нем то, чего прежде не замечала.
Он сразу показался ей моложе.
Он относится к ней как к женщине, он в нее влюблен.
Она не знала, что делать, как себя держать.
— Я испугал вас? — сказал он.
Она посмотрела на этого человека, которого привыкла глубоко уважать, и с улыбкой ответила только:
— Да, испугали.
— Это потому, что вы мне очень нравитесь.
Подумав минуту, Дженни сказала:
— Мне надо идти.
— Ну вот, — жалобно сказал Брэндер, — неужели вы из-за этого убегаете?
— Нет, — ответила она, почему-то чувствуя себя неблагодарной, — но мне пора.