— Нет.
Я лучше побуду на веранде, здесь так хорошо.
А ты иди.
Заберите его, миссис Джералд.
Лестер и Летти удалились.
Это была чрезвычайно эффектная пара. Темно-лиловое платье миссис Джералд, усыпанное черными блестками, оттеняло белизну открытых рук и шеи; в темных ее волосах сверкал огромный бриллиант.
Полные, румяные губы, складываясь в подкупающую улыбку, обнажали полоску ровных белых зубов.
Лестер во фраке, подчеркивающем его крепкую, статную фигуру, выглядел внушительно и благородно.
«Вот на ком ему следовало жениться», — подумала Дженни, когда он скрылся в дверях отеля; и она стала перебирать в памяти свою жизнь.
Иногда ей казалось, что все ее прошлое было сном, а порой думалось, что сон продолжается и поныне.
Звуки жизни долетали до нее, неясные, как звуки этой ночи.
Она слышала лишь самые громкие крики, видела лишь самые общие черты, а за ними, как во сне, плыли, сменяя друг друга, неуловимые тени.
Почему к ней так влекло мужчин?
Почему Лестер так настойчиво добивался ее?
Могла ли она в свое время устоять против него?
Она вспоминала как жила в Колумбусе, как ходила собирать уголь. А сейчас она в Египте, в этом огромном отеле, к ее услугам роскошный номер из нескольких комнат, и Лестер по-прежнему ее любит.
Сколько он вытерпел из-за нее!
Почему?
Разве она такая необыкновенная женщина?
Когда-то Брэндер утверждал это.
И Лестер говорил ей то же самое.
И все-таки она смиренно чувствовала, что она здесь не на месте, словно в руках у нее — пригоршни драгоценных камней, которые не ей принадлежат.
К ней часто возвращалось ощущение, испытанное во время первой поездки с Лестером в Нью-Йорк, — будто эта сказочная жизнь ненадолго.
Судьба подстерегает ее.
Что-то случится, и снова она окажется, где была — в глухом переулке, в убогом домишке, в стареньком, поношенном платье.
Потом мысли ее перенеслись в Чикаго, она вспомнила знакомых Лестера, и ей стало ясно, что именно так и будет.
Ее не примут в обществе, даже если он на ней женится.
Сейчас она понимала и причину этого.
Глядя в прелестное, улыбающееся лицо женщины, с которой только что ушел Лестер, она читала мысль: «Ты, может быть, и очень мила, но ты не его круга».
И сейчас, танцуя с ним, миссис Джералд, вероятно, думает, что сама она была бы для него куда более подходящей женой.
Ему нужна женщина, выросшая в родной для него среде.
От Дженни он не мог ожидать знания всех мелочей, к которым привык с детства, и правильной их оценки.
Теперь-то она многое понимала.
Она быстро научилась разбираться в тонкостях обстановки, туалетов, манер, светских обычаев, но это было у нее благоприобретенное, а не врожденное.
Если она уйдет, Лестер возвратится в свой прежний мир, в мир, где царит красивая, умная, безупречно воспитанная женщина, которая сейчас кружится с ним в вальсе.
На глазах Дженни навернулись слезы; ей вдруг захотелось умереть.
Право же, так было бы лучше.
Тем временем Лестер танцевал с миссис Джералд, а в перерывах между танцами беседовал с ней о знакомых местах и людях.
Он смотрел на Летти и дивился ее молодости и красоте.
Не такая тоненькая, как в юности, она и сейчас была стройна и прекрасно сложена, словно Диана.
В ее холеном теле чувствовалась сила, черные глаза светились влажным блеском.
— Честное слово, Летти, — не выдержал он, — вы еще больше похорошели.
Вы изумительны.
Вы все молодеете.
— Вам, правда, так кажется? — улыбнулась она, вскинув на него глаза.
— Вы отлично знаете, что иначе я бы этого не сказал.
Пустые комплименты — не по моей части.
— Ах, Лестер, медведь вы этакий, с вами уж и пожеманиться нельзя?
Разве вы не знаете, что женщины любят пить хвалу по каплям, а не глотать залпом?
— О чем вы? — спросил он.