Мелкие компании, о которых он собрал сведения, влачили жалкое существование или выпускали негодную, на его взгляд, продукцию.
В небольшом городке на севере штата Индиана он, правда, обнаружил одно предприятие, имевшее, казалось, кое-какие перспективы.
Во главе его стоял опытный мастер-каретник — таким в свое время был отец Лестера, — не наделенный, однако, особыми деловыми способностями.
Он получал весьма скромную прибыль с пятнадцати тысяч долларов, вложенных в предприятие стоимостью тысяч в двадцать пять.
Лестер решил, что с введением надлежащих методов и при наличии настоящей деловой хватки здесь можно кое-чего добиться.
О быстрых успехах не могло быть и речи, крупные барыши если и были возможны, то лишь в очень отдаленном будущем.
Все же Лестер подумывал о том, чтобы вступить в переговоры с хозяином этого предприятия, но тут до него дошла весть о создании каретного треста.
Все это время Роберт энергично занимался давно задуманной им коренной реорганизацией производства экипажей.
Он всячески старался доказать своим конкурентам, что объединение сулит куда больше прибыли, чем соперничество и стремление вытеснить друг друга с рынка.
Доводы его были так убедительны, что крупные компании сдавались на них одна за другой.
Через несколько месяцев соглашение было оформлено, и Роберт стал президентом «Объединенной ассоциации по производству экипажей», располагавшей акционерным капиталом в десять миллионов долларов и основными средствами, равными трем четвертям этой суммы.
Он достиг своего и был счастлив.
Лестер оставался в полном неведении относительно этих важных перемен.
Несколько коротких газетных заметок о предполагаемом слиянии ряда предприятий по производству экипажей не попались ему на глаза, потому что он в это время был за границей.
Вернувшись в Чикаго, он узнал, что муж Имоджин, Джефферсон Миджли, по-прежнему ведает чикагским отделением и живет в Ивенстоне; однако ссора с родными помешала Лестеру получить какие-либо сведения из первых рук.
Случай вскоре открыл ему глаза на то, что произошло и — нужно сказать, — при довольно досадных обстоятельствах.
Поразительную новость сообщил ему не кто иной, как мистер Генри Брейсбридж из Кливленда, с которым Лестер встретился в клубе через месяц после приезда из Европы.
— Ты, я слышал, расстался с отцовской компанией, — заметил Брейсбридж с любезной улыбкой.
— Да, — сказал Лестер. — Расстался.
— А теперь какие у тебя планы?
— Да я тут обдумываю одно дело. Хочу завести собственное предприятие.
— Но против брата ты едва ли пойдешь?
Он это не плохо придумал со своей ассоциацией.
— С какой ассоциацией?
Понятия не имею.
Я только что вернулся из Европы.
— Ой, смотри, Лестер, так ты все на свете проспишь, — сказал Брейсбридж.
— Твой брат создал крупнейший трест в вашей отрасли производства.
Я был уверен, что ты в курсе дела.
Объединились все крупные компании — Вудс, Лайман-Уинтроп, Майер-Брукс.
Твой брат избран президентом.
Он, наверное, на одном распределении акций заработал миллиона два.
Лестер поднял брови, глаза его смотрели холодно.
— Ну что ж, я очень рад за Роберта.
Брейсбридж понял, что Лестер задет за живое.
— До свидания, дорогой, мне пора, — сказал он.
— Когда будешь в Кливленде, заглядывай к нам.
Мы с женой тебя любим, ты это знаешь.
— Знаю, — сказал Лестер.
— До свидания.
Он побрел в курительную. После того, что он узнал, его новая затея потеряла для него всякий интерес.
Хорош он будет в роли хозяина захудалой фабрики, когда его брат — президент каретного треста!
Да Роберт через год пустит его по миру.
Когда-то он сам мечтал о такой ассоциации.
Он мечтал, а Роберт взял и создал.
Одно дело сносить удары судьбы, столь часто обрушивающиеся на одаренных людей, когда ты молод, смел, исполнен воинственного духа.
И совсем иное дело, когда молодость уже позади, когда основное твое состояние ускользает у тебя из рук, а новые пути к богатству и успеху закрываются перед тобой один за другим.
Откровенное нежелание «общества» признать Дженни, созданная вокруг нее газетная шумиха, размолвки с отцом и его смерть, потеря состояния, разрыв с отцовским предприятием, поведение Роберта, наконец, новый трест — все обескураживало, угнетало Лестера.
Он старался не показывать вида, и до сих пор это ему как будто удавалось, но теперь он вдруг почувствовал, что всему есть предел.
Домой он вернулся чернее тучи.