Иногда мне кажется, что я люблю ее, иногда я в этом далеко не уверен.
Я буду говорить с вами вполне откровенно.
Никогда в жизни я еще не оказывался в таком затруднительном положении.
Вы ко мне так хорошо относитесь, а я… не стану говорить, какого я мнения о вас.
Но, во всяком случае, я не хочу иметь от вас тайн.
Я не женат. Он умолк.
— Я так и думала, — сказала она.
— И потому не женат, — продолжал он, — что слишком долго колебался.
Когда я в первый раз увидел Дженни, я решил, что обольстительнее нет женщины на свете.
— Не много же я для вас значила в то время, — перебила его миссис Джералд.
— Если хотите, чтобы я говорил, не перебивайте меня — улыбнулся Лестер.
— Скажите мне одно, и больше я ничего не буду спрашивать.
Это было в Кливленде?
— Да.
— Мне так и говорили, — подтвердила она.
— В ней было что-то такое…
— Любовь с первого взгляда, — снова не утерпела Летти, у нее стало очень горько на душе.
— Это бывает.
— Вы мне дадите говорить?
— Простите меня, Лестер.
Что же делать, если мне взгрустнулось о прошлом.
— Ну, в общем, я потерял голову.
Я видел в ней идеал, совершенство, хоть и знал, что она мне не пара.
Мы живем в демократической стране.
Я думал; сойдусь с ней, а потом… ну, вы знаете, как это бывает.
Вот ту-то я и допустил ошибку.
Я никогда не думал, что это окажется так серьезно.
До этого мне не нравилась ни одна женщине кроме вас, да и то — буду откровенным до конца — я вовсе не был уверен, что хотел бы жениться на вас.
Мне казалось, что женитьба вообще не для меня.
И я сказал себе; лишь бы Дженни стала моей, а потом, когда надоест, можно и расстаться.
Я позабочусь о том, чтобы она не нуждалась.
Прочее мне будет безразлично.
И ей тоже.
Понимаете?
— Понимаю, — ответила она.
— Так вот, Летти, из этого ничего не вышло.
Она женщина совсем особого склада.
Ее душевный мир необычайно богат.
Она не образованна в том смысле, как мы понимаем это, но обладает врожденной утонченностью и тактом.
Она прекрасная хозяйка, безупречная мать.
У нее какой-то неиссякаемый источник любви к людям.
Отцу и матери она была предана всей душой.
Ее любовь к дочери — это ее дочь, не моя — не знает границ.
Светскости в ней нет ни на грош.
Она никогда не блеснет метким словечком, неспособна поддержать легкий, остроумный разговор.
И думает она, вероятно, медленно.
Самые серьезные ее мысли даже не всегда выражаются в словах, но нетрудно понять, что она все время и думает и чувствует.
— Вы чудесно говорите о ней, Лестер, — сказала миссис Джералд.
— А как же иначе, Летти, — отвечал он.
— Дженни хорошая женщина. Но что бы я ни говорил, порою мне кажется, что меня привязывает к ней только жалость.