Чтобы Лестер жил на десять тысяч в год — да это просто нелепо!
Мистер О'Брайн с интересом поглядывал на Дженни.
По его мнению, Лестер ошибся только в одном: почему он тогда же не женился на ней?
Она очаровательная женщина.
— Мне остается сказать вам только одну вещь, миссис Кейн, — проговорил он ласково.
— Я теперь понимаю, что для вас это не имеет значения, но я должен выполнить все, что мне поручено.
Надеюсь, вы не истолкуете моего предложения превратно.
Не знаю, посвящены ли вы в финансовые дела вашего мужа?
— Нет, — просто ответила Дженни.
— Ну, это все равно. Так вот, чтобы облегчить вам задачу в том случае, если вы решите помочь вашему мужу разрешить этот сложнейший вопрос, скажем откровенно; в том случае, если вы сочтете нужным по собственному почину уехать от него и жить отдельно, я счастлив заявить, что любая сумма… скажем… гм…
Дженни встала и, стиснув руки, как слепая, шагнула к окну.
Мистер О'Брайн тоже поднялся.
— Это на ваше усмотрение.
Но мне поручено вам сказать, что если вы решите расторгнуть ваш союз, вам будет охотно предоставлена любая разумная сумма, какую вы пожелаете назвать, — пятьдесят, семьдесят, семьдесят пять, сто тысяч долларов… — Мистер О'Брайн казался себе необыкновенно благородным и щедрым. — Она будет, так сказать, храниться для вас, чтобы вы в любую минуту могли ее востребовать.
Вы не должны ни в чем нуждаться.
— Прошу вас, довольно, — сказала Дженни, чувствуя, что она не в силах больше слушать и что от страшной, почти физической боли вот-вот лишится дара речи.
— Прошу вас, не продолжайте.
Прошу вас, оставьте меня.
Я могу от него уехать.
Я это сделаю.
Все будет хорошо.
Но прошу вас, не говорите мне больше ни слова.
— Я вполне понимаю ваши чувства, миссис Кейн, — произнес О'Брайн, осознав наконец, какие страдания он ей причинил.
— Поверьте, я сочувствую вам всей душой.
Я сказал все, что имел вам сказать.
Это было трудно, очень трудно.
Прискорбная необходимость.
У вас есть моя карточка.
Вы можете вызвать меня в любое время или написать мне.
Больше я не буду отнимать у вас время.
Прошу прощения.
Надеюсь, вы не сочтете нужным рассказывать о моем визите вашему мужу — было бы лучше, если бы вы решили этот вопрос самостоятельно.
Я весьма дорожу его расположением. Мне очень жаль, прошу прощения.
Дженни стояла молча, опустив голову.
Мистер О'Брайн направился в переднюю.
Дженни нажала кнопку звонка, и Жаннет вышла проводить гостя.
Он бодро зашагал прочь по дорожке сада, а Дженни, оставшись одна, вернулась в библиотеку.
Она сидела, подперев руками подбородок, и в причудливых узорах шелкового турецкого ковра ей рисовались странные картины.
Вот она сама в каком-то маленьком коттедже, одна с Вестой; вот Лестер, далеко, словно в другом мире, и рядом с ним — миссис Джералд.
Вот опустел их большой, прекрасный дом, а дальше — потянулись долгие годы, а дальше…
Она тяжело вздохнула, сдерживая рыдания, и жгучие слезы выступили у нее на глазах.
Потом она встала.
«Так надо, — подумала она.
— Давно надо было с этим покончить.
— И тут же вспомнила; — Какое счастье, что папа умер, что он не дожил до этого дня!»
Глава LIII
Объяснение, без которого Лестер не считал больше возможным обойтись, независимо от того, приведет ли оно к разрыву или к узаконению их связи, произошло очень скоро после посещения мистера О'Брайна.
В самый день этого посещения Лестер уезжал в Хегевиш, небольшой промышленный город в Висконсине, куда его пригласили на испытания нового мотора для лифтов, — он подумывал о том, чтобы стать пайщиком компании, производившей такие моторы.
Когда он на следующий день вернулся домой, по привычке готовясь, даже сейчас, несмотря на свое намерение расстаться с Дженни, рассказать ей о своей поездке, его поразило царившее в доме уныние: Дженни, хоть и пришла к разумному твердому решению, не в силах была скрывать свои чувства.
Она печально обдумывала будущее, все время помня, что уехать необходимо, но опасаясь, что у нее не хватит мужества для разговора с Лестером.