Да, если он и любит ее, то очень мало.
В отношениях между мужчиной и женщиной, которые мы наблюдаем с таким горячим интересом, надеясь найти в них какую-то разгадку тайны бытия, самыми трудными и тягостными бывают минуты, когда взаимная привязанность приносится в жертву внешним обстоятельствам, столь далеким от красоты и силы самого чувства.
И Лестер и Дженни жестоко страдали в последние дни перед разлукой, когда рушилась их совместная жизнь в этом доме, где все было устроено с такой любовью, где они провели столько счастливых часов.
У Дженни сердце разрывалось на части, ведь она была из тех постоянных натур, которые не ищут никаких перемен, лишь бы чувствовать, что тебя любят и что ты нужна.
Вся ее жизнь, как из невидимых нитей, состояла из привязанностей и воспоминаний, соединяющих разрозненные впечатления в гармоничное и прочное целое.
И одной из таких нитей был этот дом в Хайд-Парке, ее дом, украшенный ее любовью и бережным вниманием ко всем его обитателям, к каждой безделушке.
Теперь всему этому настал конец.
Если бы когда-нибудь раньше Дженни владела подобными сокровищами, ей теперь было бы не так тяжело, хотя в своих чувствах она отнюдь не руководствовалась материальными соображениями.
В ее любви к жизни и к людям не было и тени корысти.
И вот она бродила по комнатам, отбирая здесь ковер, там картину или столик с диваном и креслами и непрерывно мучаясь тем, что ей приходится этим заниматься.
Подумать только — пройдет еще немного времени, и Лестер не будет больше возвращаться домой по вечерам!
Утром ей не нужно будет вставать первой, чтобы проверить, готов ли кофе для ее повелителя и хорошо ли накрыт стол в столовой.
Каждый день она ставила на стол букет из самых пышных цветов, какие только были в зимнем саду, всегда помня, что делает это для него.
Теперь и букеты будут не нужны — он их не увидит.
Когда привыкнешь ждать по вечерам знакомого шороха колес по гравию, раздающегося все ближе и ближе, когда прислушиваешься и в час и в два часа ночи и легко и радостно просыпаешься от звука шагов на лестнице, — тогда разлука, пресекающая все одним ударом, невыразимо мучительна.
И Дженни неотступно думала о том, что каждый день, каждый час приближает ее к этой разлуке.
Лестер тоже страдал, но по-иному.
Его терзала не отвергнутая, растоптанная любовь, а тягостное сознание вины, которое испытывает человек, зная, что ради низменного расчета он поступился добротой, преданностью, чувством.
Теперь перед ним открывались широчайшие перспективы, Не связанный больше с Дженни, щедро обеспечив ее, он волен пойти своим путем, отдаться многообразным обязанностям, какие налагает большое богатство.
Но он все время думал о том, как много сделала для него Дженни, как она всегда старалась, чтобы жизнь его была удобной, приятной, красивой.
Он знал наперечет все ее достоинства и отдавал им должное.
Теперь он был вынужден признать за ней еще одно неоценимое качество — она умела страдать не жалуясь.
Эти последние дни она держалась по отношению к нему как всегда — не лучше, не хуже.
Она не закатывала истерик, как поступала бы на ее месте другая женщина; не старалась казаться более стойкой, чем была на самом деле, или делать веселое лицо с одной мыслью — чтобы он все же догадался о ее страданиях.
Она оставалась спокойной, мягкой, внимательной, по-прежнему интересовалась его планами и делами, но не раздражала лишними вопросами.
Лестер был поражен ее благородством, он восхищался ею.
Что бы ни говорили люди, она — замечательная женщина.
Жалко и стыдно, что жизнь ее сложилась так несчастливо.
И в то же время Лестер слышал зов другого, широкого мира.
Этот мир не всегда был гостеприимен, Лестер помнил его звериный оскал.
Так смеет ли он ослушаться этого зова?
И вот они уже оповестили кое-кого из соседей, что уезжают за границу, и Лестер уже снял себе номер в отеле «Аудиториум», и сдана на хранение вся лишняя обстановка, и настала пора распрощаться с Хайд-Парком.
Дженни в сопровождении Лестера несколько раз побывала в Сэндвуде.
Он подробно осмотрел городок и остался при своем первом впечатлении, что там красиво, но скучновато.
Однако приближалась весна, а Дженни так любила цветы.
Она собиралась нанять садовника.
— Прекрасно, — сказал Лестер. — Все что хочешь, лишь бы тебе здесь было хорошо.
Тем временем он энергично занимался и своими делами.
Через своего поверенного мистера Уотсона он дал знать конторе «Найт, Китли и О'Брайн», чтобы к такому-то числу ему была передана его доля отцовских акций.
Он решил, что, раз обстоятельства вынудили его пойти на это, он предпримет и ряд других, не менее бессердечных шагов.
По всей вероятности, он женится на миссис Джералд.
Он войдет в правление «Каретного треста» — теперь, когда у него в руках такой пакет акций, они не смогут этому помешать.
Если в его распоряжении будут деньги миссис Джералд, он заберет в свои руки «Тракторную компанию» в Цинциннати, с которой связывает большие надежды его братец, а также «Западную Сталеплавильную», при которой Роберт состоит главным консультантом.
Да, это будет не то положение, какое он занимал в последние годы!
Дженни не находила себе места от одиночества и тоски.
Этот дом так много для нее значил.
Когда они сюда переехали и соседи стали приходить в гости, она вообразила, что для нее начинается новая жизнь, что со временем Лестер на ней женится.
А потом посыпались удар за ударом, и нет больше ее мечты, и нет больше дома.
Умер отец, отпущена Жаннет и другие слуги, мебель свезена на склад, и Лестер — Лестер ушел из ее жизни.
Дженни ясно понимала, что он не вернется.