Но как-никак Лестер ему брат, и будь он сам в то время на месте Роберта, он, надо надеяться, не поступил бы так подло.
А теперь Роберту зачем-то понадобилось видеть его.
Сначала Лестер решил совсем не отвечать.
Потом решил написать Роберту, что не может с ним встретиться.
Но им овладело любопытство, захотелось узнать, изменился ли Роберт, что ему нужно, какую комбинацию он затеял. И Лестер еще раз передумал.
Да, они встретятся; вреда от этого не будет.
Правда, и хорошего ничего не получится.
Они, возможно, пообещают друг другу забыть старое, но слова останутся словами. Прошлого не воротишь.
Нельзя разбитую чашку сделать целой.
Можно только склеить ее к назвать целой, но целой она от этого не станет.
Он написал брату, что приедет.
В четверг утром Роберт позвонил ему из «Аудиториума» и напомнил о предстоящем свидании, Лестер жадно прислушивался к звуку его голоса.
«Да, да я помню», — сказал он.
В полдень он поехал в деловую часть города, и здесь, в изысканном «Юнион-Клубе», братья встретились и оглядели друг друга.
Роберт за это время похудел, волосы у него немного поседели.
Взгляд остался твердым и пронзительным, но около глаз появились морщинки.
Движения у него были быстрые, энергичные.
В Лестере сразу угадывался человек совсем другого склада — плотный, грубоватый, флегматичный.
В те дни многие находили его несколько жестким.
Голубые глаза Роберта нисколько его не смутили, не оказали на него никакого действия.
Он видел брата насквозь, потому что умел и наблюдать и делать выводы. А Роберту было трудно определить, в чем именно Лестер изменился за эти годы.
Он пополнел, но почему-то не седеет, у него все такой же здоровый цвет лица и вообще он производил впечатление человека, готового принять жизнь такой, как она есть.
Роберт беспокойно поежился от его строгого взгляда — было очевидно, что Лестер полностью сохранил и мужество и ясный ум, которые его всегда отличали.
— Мне очень хотелось с тобой повидаться, Лестер, — начал Роберт, после того как они, по старой привычке, обменялись крепким рукопожатием.
— Мы давно не встречались — почти восемь лет.
— Да, около того, — отвечал Лестер.
— Ну, как твои дела?
— Все по-старому.
А ты прекрасно выглядишь.
— Я никогда не болею, — сказал Лестер, — разве что изредка насморк схвачу.
А так, чтобы лежать в постели, — и не припомню.
Как жена?
— Спасибо, жива и здорова.
— А дети?
— Ральфа и Беренис мы почти не видим, у каждого из них своя семья, а остальные пока дома.
Надеюсь, твоя жена тоже в добром здоровье, — добавил он нерешительно, чувствуя, что ступает на скользкую почву.
Лестер окинул его спокойным взглядом.
— Да, — ответил он.
— Здоровье у нее прекрасное.
И сейчас она ни на что не жалуется.
Они еще поговорили о том о сем; Лестер справился о делах треста, спросил, как поживают сестры, откровенно признавшись, что совсем потерял их из виду.
Роберт рассказал обо всех понемножку и, наконец, приступил к делу.
— А поговорить я хотел с тобой вот о чем, — сказал он. — Меня интересует «Западная Сталеплавильная компания».
Я знаю, что ты лично не состоишь в числе ее директоров, тебя представляет твой поверенный Уотсон, — очень, кстати сказать, толковый человек.
Так вот, управление компанией поставлено скверно, это нам всем известно.
Для того, чтобы получить надлежащие прибыли, нам нужно иметь во главе ее человека практичного и сведущего.
До сих пор я неизменно действовал заодно с Уотсоном, потому что находил его предложения вполне разумными.
Он, как и я, считает, что многое нужно изменить.
Сейчас представилась возможность купить семьдесят акций, которыми владеет вдова Росситера.
Вместе с твоей и моей долей это составило бы контрольный пакет.