Я бы очень хотел, чтобы именно ты купил эти семьдесят акций, хотя с тем же успехом могу их взять и на свое имя — лишь бы сохранить их за нами.
Тогда ты сделаешь президентом кого захочешь, а дальше все пойдет как по маслу.
Лестер улыбнулся.
Предложение было заманчивое.
Он уже знал от Уотсона, что в делах этой компании Роберт держит его сторону, и давно догадывался о намерении брата пойти на мировую.
Так вот она — оливковая ветвь в виде контроля над компанией с полуторамиллионным капиталом!
— Это очень мило с твоей стороны, — сказал он серьезно.
— Прямо-таки щедрый подарок.
С чего это тебе вздумалось?
— Что ж, Лестер, я скажу тебе правду, — отвечал Роберт.
— Мне все эти годы не давала покоя та история с завещанием и то, что ты лишился должности секретаря-казначея, и другие недоразумения.
Я не хочу ворошить старое — ты, я вижу, улыбаешься, — но почему не высказать тебе моих мыслей?
В прошлом я был порядком честолюбив.
И как раз в то время, когда умер отец, я носился с планами создания Каретного треста и боялся, что ты их не одобришь.
С тех пор я часто думал, что поступил нехорошо, но дело уже было сделано.
Но то, с чего я сегодня начал…
— Могло бы служить некоторой компенсацией, — спокойно закончил Лестер.
— Ну, не совсем так, Лестер… хотя, пожалуй, в этом роде.
Я понимаю, что теперь такие вещи не имеют для тебя большого значения.
Я понимаю, что важнее было что-то предпринять тогда, а не сейчас.
Но все же я искренне думал заинтересовать тебя своим предложением.
Я думал, оно послужит началом.
Скажу по совести, я хотел, чтобы это был первый шаг к нашему примирению, ведь мы как-никак братья.
— Да, — сказал Лестер, — мы братья.
Он думал о том, сколько иронии в этих словах.
Много ли братские чувства Роберта помогли ему в прошлом?
По существу никто иной, как Роберт, толкнул его на брак с миссис Джералд; и хотя истинно страдающим лицом оказалась одна Дженни, Лестер до сих пор на него досадовал.
Правда, Роберт не лишил его четвертой части отцовского состояния, но зато и не помог получить ее. А теперь воображает, что своим предложением сразу поправит дело.
Не хорошо это.
И глупо.
И вообще странная штука — жизнь!
— Нет, Роберт, — сказал он наконец твердо и решительно.
— Я понимаю твои мотивы.
Но не вижу, зачем это мне.
Случай представился тебе, ты им пользуйся.
А я не хочу.
Если ты купишь эти акции, я согласен на все мероприятия, какие ты найдешь нужным провести.
Я теперь достаточно богат.
Что прошло, то прошло.
Я не отказываюсь время от времени встречаться и беседовать с тобой.
А ведь это все, что тебе нужно.
Комбинация, которую ты мне предлагаешь, — попросту штукатурка, чтобы заделать старую трещину.
Тебе нужно мое расположение — пожалуйста.
Я не питаю к тебе злобы.
И не собираюсь тебе вредить.
Роберт посмотрел на брата и усмехнулся.
Как бы он ни обидел Лестера в прошлом, как бы ни был обижен им сейчас, все же это замечательный человек.
— Может быть, ты и прав, Лестер, — сказал он.
— Но знай, что мною руководили не мелочные соображения.
Мне действительно хотелось помириться с тобой.