Сестра предупредила, что с ним нельзя много разговаривать.
Позже он сказал Дженни:
— Имоджин очень изменилась.
— И больше ничего не добавил.
В тот вечер, когда Лестер умер, пароход, которым возвращалась на родину миссис Кейн, был в трех днях пути от Нью-Йорка.
Последние дни Лестер все думал, что бы еще сделать для Дженни, но так ничего и не решил.
Оставить ей еще денег?
Смысла нет, они ей не нужны.
И как раз когда он задумался о том, где-то сейчас Летти и когда она сможет добраться сюда, у него начались жестокие боли.
Еще до того, как ему успели сделать укол, наступила смерть.
Позднее выяснилось, что умер он не от кишечного заболевания, а от кровоизлияния в мозг.
Дженни, изнуренная тревогой и бессонными ночами, словно окаменела от горя.
Лестер так долго владел ее мыслями и чувствами, что теперь ей казалось, будто кончилась ее собственная жизнь.
Она любила его так, как не могла бы, вероятно, любить никого другого, и он всегда умел показать, что она дорога ему.
Горе Дженни не находило выхода в слезах, она ощущала только тупую боль, какое-то оцепенение сковало все ее чувства.
Лестер — ее Лестер — даже в смерти казался таким сильным.
Лицо было спокойное, но решительное, вызывающее, как прежде.
Миссис Кейн известила, что приедет в среду.
Было решено подождать с похоронами.
Дженни узнала от мистера Уотсона, что тело перевезут в Цинциннати и похоронят там в фамильном склепе семьи Пэйс, Когда стали съезжаться родственники, Дженни уехала к себе домой, здесь ей больше нечего было делать.
В погребальных церемониях можно было усмотреть своеобразную иллюстрацию того, сколько противоестественного содержит наша жизнь.
Миссис Кейн сообщила по телеграфу, что тело Лестера будет перевезено из гостиницы в дом Имоджин.
Нести гроб должны были Роберт, прибывший в Чикаго через несколько часов после смерти брата, Берри Додж, муж Имоджин мистер Миджли и еще три не менее почтенных джентльмена.
Из Буффало приехали Луиза и ее муж, из Цинциннати — Эми с мужем.
В доме было тесно от людей, приходивших проститься с покойным, — кто по искреннему желанию, а кто для приличия.
Поскольку Лестер и его родные считали себя католиками, для совершения похоронного обряда был приглашен католический священник.
Лестер лежал в парадной гостиной чужого ему дома, в головах и на ногах у него горели погребальные свечи, восковые пальцы придерживали на груди серебряное распятие.
Он улыбнулся бы, если б мог себя увидеть. Но семья Кейн, привыкшая соблюдать условности, свято придерживавшаяся традиционных обычаев, не усматривала в этом ничего несообразного.
Духовенство, разумеется, было готово к услугам.
Семья богатая, всеми уважаемая, так какие же могут быть разговоры?
В среду прибыла в Чикаго миссис Кейн.
Горе ее было безгранично — как и Дженни, она непритворно любила Лестера.
Поздно вечером, когда в доме все стихло, она спустилась в гостиную и долго стояла, склонившись над гробом, вглядываясь в любимое лицо, освещенное мигающими свечами.
Слезы текли у нее по щекам, — она вспомнила, как счастлива была с Лестером.
«Бедный, милый Лестер! — прошептала она. — Бедный мой герой!» — и погладила его холодные щеки и руки.
Ей не сказали, что он посылал за Дженни.
Никто в семье Кейн не знал об этом.
А тем временем в маленьком доме на Южной стороне другая женщина в полном одиночестве несла боль и муку невозвратимой утраты.
Все эти годы в душе ее упрямо теплилась надежда, что, может быть, когда-нибудь они снова соединятся.
Правда, он вернулся к ней, вернулся перед самой смертью, но теперь опять ушел.
Куда?
Куда ушла мать, отец, куда ушла Веста?
Дженни не надеялась больше увидеть Лестера; в газетах она прочла, что тело его перевезли в дом мистера Миджли; отпевание должно было происходить в одной из самых богатых католических церквей на Южной стороне — в церкви святого Михаила, прихожанами которой были Имоджин и ее муж. А затем гроб с телом увезут в Цинциннати.
Это было для Дженни новым горем.
Ей так хотелось, чтобы Лестера похоронили в Чикаго, — она могла бы хоть изредка ходить на его могилу. Но и этого ее лишили.
Никогда она не была хозяйкой своей судьбы.
Вечно ею распоряжались другие.
Эти похороны в Цинциннати она переживала как последнюю, окончательную разлуку с Лестером, словно расстояние могло что-то изменить.
Наконец она решила украдкой пробраться в церковь на заупокойную службу.
В газете было сказано, что служба начнется в два часа; в четыре тело перевезут на вокзал; родные будут сопровождать его в Цинциннати.