— Басс до сих пор не вернулся домой, — объяснила Дженни и рассказала, как неудачно они в этот вечер ходили за углем.
Герхардт тотчас бросил работу, вышел с детьми и направился в тюрьму.
Он догадался о том, что произошло, и сердце его сжималось.
— Только этого не хватало! — беспокойно повторял он, неловко отирая ладонью вспотевший лоб.
В участке дежурный сержант кратко сообщил ему, что Басс арестован.
— Себастьян Герхардт? — переспросил он, заглядывая в списки. — Да, есть такой.
Воровал уголь и оказал сопротивление представителю власти.
Это ваш сын?
— Ach Gott! — сказал Герхардт. — О господи! — повторил он, в отчаянии ломая руки.
— Хотите его видеть? — спросил сержант.
— Да, да, — ответил отец.
— Проведите его, Фред, — обратился тот к старику караульному. — Пускай повидает парня.
Когда Герхардт, стоя в соседней комнате, увидел входящего Себастьяна, встрепанного и избитого, силы изменили ему и он заплакал.
Он не мог выговорить не слова.
— Не плачь, папа, — храбро сказал Себастьян.
— Я ничего не мог поделать.
Ну, не беда.
Утром меня выпустят.
Герхардт весь дрожал, подавленный горем.
— Не плачь, — продолжал Себастьян, всячески стараясь сам сдержать слезы.
— Со мной ничего не случится.
Что толку плакать.
— Я знаю, знаю, — горестно сказал старик, — но я не могу удержаться.
Это все моя вина, ведь я позволял тебе этим заниматься.
— Нет, нет, — возразил Себастьян, — ты тут ни при чем.
А мама знает?
— Да, знает.
Дженни и Джордж только что пришли ко мне и сказали.
Я только что узнал… И он снова заплакал.
— Ну, не надо так расстраиваться, — сказал Себастьян; в эту минуту в нем пробудилось все лучшее, что было в его натуре.
— Все уладится.
Возвращайся на работу и не горюй.
Все уладится.
— Почему у тебя щека разбита? — спросил отец, глядя на него покрасневшими от слез глазами.
— А, это у меня вышла небольшая стычка с парнем, который меня зацапал, — храбро ответил юноша и через силу улыбнулся.
— Я думал, что сумею удрать.
— Напрасно ты это сделал, Себастьян, — сказал Герхардт, — Это может тебе очень повредить.
Когда будут разбирать твое дело?
— Сказали, что утром, — ответил Басс.
— В девять часов.
Герхардт побыл еще немного с сыном; они потолковали о том, нельзя ли родным взять Басса на поруки, о штрафе и о грозной опасности тюремного заключения, но так ни к чему и не пришли.
Наконец Басс уговорил отца уйти, но прощание вызвало новый взрыв отчаяния; Герхардта вывели за дверь потрясенного, убитого горем.
«Плохо дело, — думая об отце, сказал себе Басс, когда его вели обратно в камеру.
— И что-то будет с мамой…»
Мысль о матери глубоко взволновала его.
«Эх, жаль, что я не свалил того типа с первого удара, — подумал он.
— И какой же я дурак, что не удрал».
Глава VII
Герхардт был в отчаянии; он не знал никого, к кому можно было бы обратиться за помощью между двумя часами ночи и девятью утра.
Он зашел домой посоветоваться с женою, а затем вернулся на свой пост.