Что делать?
Он вспомнил только одного человека, который мог бы и, пожалуй, согласился бы чем-нибудь помочь, — стекольного фабриканта Хеммонда; но его в то время не было в городе.
Впрочем, Герхардт этого не знал.
К девяти часам он направился в суд один — решено было, что остальным членам семьи не следует там присутствовать.
Миссис Герхардт немедленно обо всем узнает: он сразу же вернется и все ей расскажет.
В суде Себастьяну пришлось долго ждать, так как до него перед судьей должны были предстать еще несколько человек.
Наконец его вызвали и подтолкнули к барьеру.
— Воровал уголь, ваша честь, и оказал сопротивление при аресте, — пояснил арестовавший его полицейский.
Судья внимательно посмотрел на Себастьяна; расцарапанное и избитое лицо парня произвело на него неблагоприятное впечатление.
— Итак, молодой человек, — сказал он, — что вы можете сказать в свое оправдание?
Откуда у вас такой синяк под глазом?
Себастьян посмотрел на судью, но ничего не ответил.
— Это я его задержал, — сказал сыщик.
— Я застал его на платформе, принадлежащей нашей компании.
Он пробовал вырваться, а когда я стал его удерживать, он на меня накинулся.
Вот и свидетель есть, — прибавил он, указывая на рабочего, который помог ему задержать Себастьяна.
— Это он вас ударил? — спросил судья, заметив, что у сыщика распух подбородок.
— Да, сэр, — ответил тот, довольный, что будет вполне отомщен.
— С вашего позволения, — вставил Герхардт, подаваясь вперед, — это мой сын.
Его послали за углем.
Он…
— Мы не против, пускай подбирают то, что найдут на путях, — прервал сыщик. — Но он сбрасывал уголь с платформы своим сообщникам, их там было человек шесть.
— Разве вы не в состоянии достаточно заработать и не таскать уголь с платформ? — спросил судья и, прежде чем отец или сын успели ответить, прибавил: — Чем вы занимаетесь?
— Работаю по ремонту вагонов, — сказал Себастьян.
— А вы? — обратился судья к Герхардту.
— Я ночной сторож на мебельной фабрике Миллера.
— Хм, — произнес судья, видя, что Себастьян продолжает держаться угрюмо и вызывающе.
— Так вот, с этого молодого человека можно снять обвинение в краже угля, но он, как видно, чересчур охотно пускает в ход кулаки.
В Колумбусе и без того драк больше чем достаточно.
Десять долларов.
— С вашего позволения… — начал Герхардт, но судебный пристав его оттолкнул.
— Я не желаю больше ничего слышать, — сказал судья.
— Вот еще упрямец.
Кто там следующий?
Герхардт пробрался к сыну, пристыженный и все же довольный, что дело не кончилось хуже.
Денег он уж как-нибудь добудет, думалось ему.
Сын участливо посмотрел на отца.
— Все в порядке, — постарался он успокоить расстроенного старика.
— Только судья не дал мне слова сказать.
— Хорошо, что он не присудил больше, — озабоченно произнес отец.
— Теперь постараемся достать денег.
Он отправился домой и сообщил встревоженной жене и детям о приговоре.
Миссис Герхардт побледнела, но все же почувствовала облегчение: ведь десять долларов как-нибудь можно раздобыть.
Дженни слушала приоткрыв рот и глядя на отца большими глазами.
Вся эта история была для нее жестоким ударом.
Бедный Басс!
Он всегда был такой веселый и добродушный.
Просто ужас, что он попал в тюрьму.
Герхардт поспешил к великолепному особняку Хеммонда, но фабриканта не было в городе.
Тогда он подумал об адвокате по фамилии Дженкинс, с которым был немного знаком, и пошел к нему в контору, но не застал и его.