Он и сам не совсем понимал, что это такое, но угадывал в девушке богатый внутренний мир, — а это увлекло бы кого угодно на месте Брэндера, хотя ум Дженни был еще неразвит и ей не хватало жизненного опыта.
«Необыкновенная девушка», — думал Брэндер, мысленно вновь видя ее перед собой.
Обдумывая, как поступить дальше, он вернулся к себе.
Войдя в комнату, он снова был поражен красотою девушки и ее неодолимым обаянием.
В свете лампы, затененной абажуром, она показалась ему каким-то неведомым миру чудом.
— Ну вот, — сказал он, стараясь казаться спокойным.
— Я похлопотал за вашего брата.
Он свободен.
Дженни встала.
Она ахнула, всплеснула руками, потом шагнула к Брэндеру.
Глаза ее наполнились слезами благодарности.
Он увидел эти слезы и подошел к ней совсем близко.
— Ради бога, не плачьте, Дженни, — сказал он.
— Вы ангел!
Вы — сама доброта!
Подумать только, вы принесли так много жертв и вот теперь плачете!
Он притянул ее к себе, и тут всегдашняя осторожность ему изменила.
Он чувствовал одно: сбывается то, о чем он так тосковал.
Наконец-то после стольких удач судьба дарит ему то, чего он больше всего жаждал, — любовь, любимую женщину.
Он обнял ее и целовал все снова и снова.
Английский писатель Джефрис сказал, что совершенная девушка появляется раз в полтораста лет.
«Это сокровище создают все чары земли и воздуха.
И южный ветер, что веет полтора столетия над полями пшеницы; и благоухание высоких трав, что качаются над тяжелыми медвяными головками клевера и над смеющимися цветами вероники, укрывают вьюрка и преграждают путь пчеле; и живые изгороди из розовых кустов, и молодая жимолость, и лазоревые васильки в золотящейся ниве, и тень зеленых елей.
Вся прелесть лукавых ручейков, по берегам которых тянутся к солнцу ирисы; вся властная красота дремучих лесов; все дальние холмы, от которых веет дыханием тмина и свободы, — все это повторяется снова и снова сотни лет.
Лютики, колокольчики, фиалки; сиреневая весна и золотая осень; солнечный свет, проливные дожди и росистые утра; дивные ночи; снова и снова за сто лет повторяется весь круг беспрестанно текущего времени.
Неписанная летопись, которую никому и не под силу написать: кто расскажет о лепестках розы, облетевших сто лет назад?
Сотни раз возвращаются ласточки в свое гнездо под крышей, сотни раз!
Но вот явилась она — и целый мир жаждет ее красоты, словно цветов, которых уже нет.
В очаровании ее семнадцати лет заключены чары веков, Вот почему в вызванной ею страсти таится печаль».
Если вы поняли и оценили прелесть лесных колокольчиков, повторенную сотни раз, если розы, музыка, румяные рассветы и закаты когда-либо заставляли сильнее забиться ваше сердце; если вся эта красота мимолетна — и вот она дана вам в руки, прежде чем мир от вас ускользнул, — откажитесь ли вы от нее?
Глава VIII
Значение внешних и внутренних перемен, которые порою совершаются в нашей жизни, не всегда сразу нам ясно.
Мы потрясены, испуганы — а потом как будто возвращаемся к прежнему существованию, но перемена уже совершилась.
Никогда и нигде мы уже не будем прежними.
Думая о неожиданной развязке ночной встречи с сенатором, к которой ее привело желание выручить брата, Дженни не могла разобраться в своих чувствах.
Она очень смутно представляла себе, какие перемены и в общественном и в физиологическом смысле могут повлечь за собою ее новые взаимоотношения с Брэндером.
Она не сознавала еще, каким потрясением, даже при самых благоприятных условиях, является для обыкновенной женщины материнство.
Она ощущала удивление, любопытство, неуверенность и в то же время была искренне счастлива и безмятежна.
Брэндер — хороший человек, теперь он стал ей ближе, чем когда-либо.
Он ее любит.
Их новые отношения неминуемо изменят и ее положение в обществе.
Жизнь ее станет теперь совсем иной — уже стала иной.
Брэндер снова и снова уверял ее в своей вечной любви.
— Говорю тебе, Дженни, ни о чем не тревожься, — повторял он, когда она уходила.
— Страсть оказалась сильнее меня, но я на тебе женюсь.
Иди домой и никому ничего не говори.
Предупреди брата, если еще не поздно, сохрани все в тайне, и я женюсь на тебе и увезу тебя отсюда.
Я не могу сделать это сейчас же.
Мне не хочется делать это здесь.
Но я поеду в Вашингтон и вызову тебя.