Женился бы!
Негодяй! Собака! Чтоб душе его вечно гореть в адском огне?
Господи, дай, чтобы… чтобы… ох, если б только я не был христианином… Он стиснул кулаки, весь дрожа от ярости.
Миссис Герхардт зарыдала; муж отвернулся — он был слишком потрясен, чтобы ей сочувствовать.
Он опять стал ходить по кухне взад и вперед; пол дрожал под его тяжелыми шагами.
Немного погодя Герхардт снова подошел к жене, — теперь страшная истина предстала перед ним в новом свете.
— Когда это случилось? — спросил он.
— Не знаю, — ответила миссис Герхардт, слишком испуганная, чтобы сказать правду.
— Я сама только на днях все узнала.
— Лжешь! — крикнул он.
— Ты всегда ей потакала.
Это ты виновата, что она до этого дошла.
Если б ты не мешала мне и все шло бы по-моему, нам теперь не пришлось бы так мучиться.
«До чего дошло! — продолжал он про себя.
— До чего дошло!
Мой сын попадает в тюрьму. Моя дочь шляется по улицам и дает повод к сплетням. Соседи говорят мне в лицо, что мои дети ведут себя неприлично. А теперь этот мерзавец ее погубил.
Господи, да что же это стряслось с моими детьми!»
— И за что мне такое наказание, — бормотал он, охваченный жалостью к самому себе.
— Я ли не стараюсь быть добрым христианином!
Каждый вечер я молюсь, чтоб господь указал мне путь истинный, но все напрасно.
Работаю, работаю… Вот они, мои руки, все в мозолях.
Всю жизнь я старался быть честным человеком.
И вот… вот… Голос его сорвался, казалось, он сейчас расплачется.
И вдруг в порыве гнева он накинулся на жену.
— Это ты во всем виновата! — кричал он.
— Ты одна!
Если б ты поступала, как я велел, ничего бы не случилось.
Так нет же, ты меня не слушала.
Пускай она убирается вон! вон! вон!!!
Потаскушка, вот кто она такая!
Теперь ей одна дорога — в ад.
И пускай туда и отправляется.
Я умываю руки.
Хватит с меня.
Он повернулся, собираясь уйти в свою крохотную спальню, но, не дойдя до двери, остановился.
— Пускай убирается вон! — повторил он в бешенстве.
— Ей нет места в моем доме!
Сегодня же!
Сейчас же!
Я больше ее на порог не пущу.
Я ей покажу, как меня позорить!
— Не гони ее сегодня, — умоляла миссис Герхардт.
— Ей некуда идти.
— Нет, сегодня же! — сказал он, и на его суровом лице отразилась непреклонная решимость.
— Сию минуту!
Пускай ищет себе другой дом.
Этот ей был не по вкусу.
Так вот, пускай убирается.
Посмотрим, каково ей будет у чужих.
И он вышел из комнаты.