В половине шестого, когда миссис Герхардт, заливаясь слезами, стала готовить ужин, вернулась Дженни.
Мать вздрогнула, услыхав стук двери: она знала, что сейчас грянет буря.
Отец встретил Дженни на пороге.
— Прочь с глаз моих! — сказал он в ярости.
— Чтоб духу твоего не было в моем доме!
Не попадайся мне больше на глаза.
Вон!
Дженни стояла перед ним бледная, дрожащая, и молчала.
Дети, вернувшиеся вместе с нею, окружили ее изумленные и испуганные.
Вероника и Марта, нежно любившие сестру, заплакали.
— В чем дело? — спросил Джордж, совершенно ошарашенный.
— Пускай убирается, — повторил Герхардт.
— Я не желаю терпеть ее в своем доме.
Хочет быть потаскушкой — ее дело, но пускай убирается отсюда.
Собирай свои вещи, — прибавил он, взглянув на дочь.
Дженни не промолвила ни слова, но дети заплакали еще громче.
— Молчать! — прикрикнул Герхардт.
— Ступайте на кухню.
Он выпроводил их из комнаты и вышел сам, даже не обернулся.
Дженни тихо прошла к себе в комнату.
Она собрала свои скудные пожитки и стала со слезами укладывать их в принесенную матерью корзинку.
Девичьи безделушки, которых у нее набралось немного, она не взяла с собою.
Они попались ей на глаза, но она подумала о младших сестрах и оставила их на прежнем месте.
Марта и Вероника хотели помочь ей уложить вещи, но отец их не пустил.
В шесть часов пришел домой Басс и, застав все встревоженное семейство на кухне, осведомился, в чем дело.
Герхардт хмуро посмотрел на него и не ответил.
— В чем дело? — настаивал Басс.
— Чего ради вы тут сидите?
— Отец выгнал Дженни из дому, — со слезами шепнула миссис Герхардт.
— За что? — изумился Басс.
— Я тебе скажу, за что, — откликнулся по-немецки Герхардт.
— За то, что она потаскушка, вот за что.
Дошла до того, что ее совратил человек на тридцать лет старше ее, который ей в отцы годился.
Пускай теперь выпутывается как знает.
И чтоб духу ее здесь не было!
Басс огляделся, дети широко раскрыли глаза.
Все, даже самые маленькие, чувствовали, что случилось что-то ужасное.
Но один только Басс понял, в чем дело.
— Чего ради ты гонишь ее на ночь глядя? — спросил он.
— Сейчас не время девушке быть на улице.
Разве нельзя подождать до утра?
— Нет, — сказал Герхардт.
— Напрасно ты это, — вставила мать.
— Пускай уходит сейчас же, сказал Герхардт, — и чтоб больше я об этом не слышал.
— Куда же она пойдет? — допытывался Басс.
— Не знаю, — беспомощно сказала миссис Герхардт.
Басс еще раз оглядел все, но ни слова не сказал: немного погодя мать воспользовалась минутой, когда Герхардт отвернулся, и глазами указала на дверь.
«Иди в комнату», — означал ее взгляд.
Басс вышел, а затем и миссис Герхардт осмелилась отложить работу и последовать за сыном.
Дети посидели еще немного в кухне, потом один за другим и они ускользнули, оставив отца в одиночестве.