Басс предложил Дженни прежде всего попытать счастья в лавках и универсальных магазинах.
А уж если там не выйдет, тогда можно поступить на фабрику или еще куда-нибудь.
— Но только не упускай случая, если что подвернется, — предупредил он. — Бери сейчас же, какое место не предложат.
— А что мне говорить? — озабоченно спросила Дженни.
— Говори, что хочешь получить работу.
Что тебе все равно, с чего начинать.
Дженни в первый же день попробовала последовать наставлениям брата и в награду получила несколько ледяных отказов.
Куда бы она ни обращалась, нигде видимо, не нуждались в новых служащих.
Она заходила в магазины, на фабрики, в мелкие мастерские, которых было множество на окраинах, но всюду ей указывали на дверь.
Наконец она стала искать места прислуги, хоть и очень надеялась, что ей не придется прибегнуть к этому последнему средству. Внимательно читая объявления в газетах, она выбрала четыре, показавшиеся ей наиболее подходящими, и пошла по этим адресам.
Одно место было уже занято, когда она пришла, но лицо Дженни произвело такое впечатление на даму, которая открыла ей дверь, что та предложила ей войти и стала расспрашивать.
— Жаль, что вы не пришли немного раньше, — сказала она.
— Вы мне больше нравитесь, чем девушка, которую я наняла.
На всякий случай оставьте мне ваш адрес.
Дженни ушла, улыбаясь, обрадованная этим приветливым приемом.
Она теперь уже не казалась такой юной, как прежде, до постигших ее испытаний; лицо ее осунулось, глаза немного запали, и это придавало всему ее облику еще большую задумчивость и нежность.
Она была образцом аккуратности.
В опрятном, только что выстиранном и выглаженном платье она казалась такой свежей и привлекательной.
Она еще не перестала расти, но видно было, что это уже не девочка, а двадцатилетняя женщина.
А главное, у Дженни был счастливый характер, и, несмотря на тяжелую работу и лишения, она никогда не теряла бодрости.
Для всякого, кому требовалась служанка или компаньонка, она была бы поистине находкой.
Наконец она направилась в большой особняк на авеню Эвклида; он показался ей слишком роскошным, — едва ли здесь могли понадобиться ее услуги, но, раз уж она пришла, следовало попытаться.
Слуга, открывший дверь, предложил ей немного подождать, а затем провел ее на второй этаж, в будуар хозяйки дома — миссис Брейсбридж.
Эта дама, приятная брюнетка того типа, что часто встречается в светском обществе, недурно разбиралась в женской красоте и сразу оценила внешность Дженни.
Она поговорила с молодой женщиной и решила взять ее на испытание в качестве горничной.
— Я буду платить вам четыре доллара в неделю, и вы можете жить здесь, если хотите, — сказала миссис Брейсбридж.
Дженни объяснила, что она живет у брата, а вскоре к ним приедет и вся семья.
— Ну что ж, — заметила хозяйка, — устраивайтесь как вам удобнее.
Только утром являйтесь вовремя.
Она пожелала, чтобы новая горничная сейчас же приступила к своим обязанностям, и Дженни согласилась.
Миссис Брейсбридж распорядилась, чтобы Дженни дали изящную наколку и фартучек, и вкратце объяснила, что от нее требуется.
Горничная прежде всего должна ухаживать за хозяйкой, причесывать ее, помогать одеваться.
Она должна также открывать дверь, когда позвонят, в случае необходимости прислуживать за столом и вообще исполнять все поручения хозяйки.
Будущей горничной показалось, что миссис Брейсбридж несколько сурова и суховата, но при всем том Дженни была восхищена ее энергией и властными манерами.
В восемь часов вечера Дженни сказали, что на сегодня она свободна.
Она спрашивала себя, неужели действительно ее сочли подходящей горничной для такого большого, богатого дома, и была в восторге от того, что так замечательно устроилась.
Хозяйка поручила ей для начала почистить драгоценности и безделушки, украшавшие будуар, и хотя Дженни работала усердно и прилежно, она не успела сделать все до восьми часов.
Она спешила вернуться домой, радуясь, что сейчас скажет брату, какое место она нашла.
Теперь мать может приехать в Кливленд.
Теперь ее дочурка будет с нею.
Теперь они в самом деле заживут по-новому, и эта новая жизнь будет гораздо легче, лучше и радостнее прежней.
По предложению Басса Дженни написала матери, чтобы та приезжала немедленно, а примерно через неделю они подыскали и сняли подходящий домик.
Миссис Герхардт с помощью детей уложила нехитрые домашние пожитки, в том числе мебель, которая вся уместилась в одном фургоне, и через две недели они поселились в новом жилище.
Миссис Герхардт всегда так хотелось жить в хорошем, уютном доме.
Прочная и красивая мягкая мебель, толстый ковер приятного теплого цвета, много стульев, кресел, картины, кушетки, пианино — всю жизнь она мечтала об этих прекрасных вещах, но у нее никогда не было возможности осуществить свои мечтая.
И все же она не отчаивалась.
Быть может, когда-нибудь на своем веку она еще насладится всем этим.
Пожалуй, вот теперь счастье ей улыбнется.
Приехав в Кливленд и увидев веселую, сияющую Дженни, миссис Герхардт совсем воспрянула духом.
Басс заверил ее, что они отлично проживут всей семьей.