Какая боль!
Тьфу, пропасть!
Век буду помнить.
Он подробно рассказал, как произошло несчастье, и прибавил, что не знает, сможет ли когда-нибудь владеть руками, как прежде.
Большой палец правой руки и два пальца на левой сожжены до кости.
На левой руке пришлось отнять первые суставы, большой палец удалось спасти, но может случиться, что пальцы останутся сведенными.
— И это как раз теперь, когда мне так нужны деньги! — прибавил он.
— Вот беда!
Вот беда!
Когда они дошли до дому и миссис Герхардт отворила им дверь, старый рабочий, поняв безмолвное горе жены, не сдержался и заплакал.
Миссис Герхардт тоже стала всхлипывать.
Даже Басс на минуту потерял самообладание, но быстро оправился.
Младшие дети ревели, пока Басс на них не прикрикнул.
— Брось плакать! — бодрым тоном сказал он отцу.
— Слезами горю не поможешь.
И потом все не так уж страшно.
Ты скоро поправишься.
Как-нибудь проживем.
Слова Басса на время всех успокоили, и теперь, когда муж вернулся домой, миссис Герхардт вновь обрела душевное равновесие.
Правда, руки у него забинтованы, но он на ногах, нигде больше не обожжен и не ранен, а это тоже утешительно.
Возможно, он снова будет владеть руками и сможет взяться за какую-нибудь легкую работу Во всяком случае, нужно надеяться на лучшее.
Когда Дженни в тот вечер вернулась домой, ее первым побуждением было кинуться к отцу, высказать ему всю свою любовь и преданность, но она побоялась, что он встретит ее так же холодно, как и в прошлый раз.
Герхардт тоже был взволнован.
Он до сих пор не вполне оправился от позора, который навлекла на него дочь.
Он бы и хотел быть снисходительным, но никак не мог разобраться в путанице своих чувств и сам не знал, что делать и что сказать.
— Папа, — промолвила Дженни, робко подходя к нему.
Герхардт в смущении попытался сказать какие-нибудь самые простые слова, но это ему не удалось.
Сознание собственной беспомощности, мысль, что дочь любит его и жалеет и он тоже не может не любить ее, — все это было свыше его сил; он не выдержал и снова расплакался.
— Прости меня, папа, — умоляла Дженни.
— Пожалуйста, прошу тебя, прости!
Он даже не решился посмотреть на нее, но, охваченный смятением встречи, подумал, что и в самом деле надо бы простить.
— Я молился, — сказал он разбитым голосом.
— Хорошо, забудем об этом.
Придя в себя, он устыдился своего волнения, но близость и понимание уже установились между ними.
С этого дня, хотя в их отношениях еще оставалась известная сдержанность, Герхардт больше не старался не замечать Дженни, а она была с ним по-дочернему проста и ласкова, совсем как в былые времена.
Итак, в доме снова водворился мир, но появились другие тревоги и заботы.
Как прожить, когда доходы уменьшились на пять долларов в неделю, а расходы благодаря присутствию Герхардта возросли?
Басс мог бы давать больше из своего недельного заработка, но не считал себя обязанным это делать.
Итак, жалких девяти долларов в неделю должно было хватить на квартирную плату, на провизию и уголь, не говоря уже о случайных расходах, которые стали очень обременительны, Герхардт ежедневно должен был ходить к врачу на перевязку.
У Джорджа развалились башмаки.
Либо надо было еще откуда-то добыть денег, либо семье предстояло снова залезть в долги и опять испытывать все муки нужды.
Под влиянием этих обстоятельств решение Дженни созрело окончательно.
Письмо Лестера оставалось без ответа.
Назначенный день приближался.
Не написать ли ему?
Он поможет.
Ведь он непременно хотел дать ей денег.
В конце концов она решила, что ее долг — воспользоваться предложенной помощью.
И она написала Лестеру короткую записку.
Хорошо, она встретится с ним, но просит его не приходить к ней домой.